«Фортепиано, как говорится, стало последней соломинкой, сломавшей хребет верблюду я хотела воспитывать детей не так, как было принято в тридцатые и сороковые годы. Живя в Ришпоне, мы купили фортепиано, которое также укрепило дружбу между Шошаной и Меиром. Время от времени мы устраивали в доме концерты. Но фортепиано все время вызывало в семье скандалы. Отец моих детей хотел его продать и на вырученные деньги купить корову. Я была против, и фортепиано оставалось на месте. Однажды я уехала на неделю из дому в Иерусалим, ухаживать за больным отцом. Когда он немного пришел в себя, я вернулась. Но меня ожидало тяжкое разочарование. Мой муж осуществил свою угрозу, обменял фортепиано на корову. Я не могла смириться с его предательством, и окончательно рассталась с ним. С детьми уехала к брату в кибуц. Кстати, спустя немного времени, корова издохла.

Расстояние не ослабило связи брата с сестрой. Вместе они уходили в походы, нарушая границы, стеснявшие их. Они странствовали, как по открытым, так и запрещенным для посещения местам – Издреельской, Иорданской долинам, и долине Бейт Шеан. Их очаровывала красота пейзажей, волновали хребты гор, возносящиеся в небо. Брат и сестра были очарованы природой Израиля. Какая-то таинственная сила заставляла их преодолевать трудности, чтобы добраться до манящей, словно бы, дремлющей, вершины. Они исходили вдоль и поперек всю страну, не обращая внимания на предупредительные надписи – «Стой! Перед тобой – граница!» Подчиняясь лишь страсти к свободе, они шли по местам, где еще не ступала нога человека. Влюбленные в природу, они чувствовали себя властелинами пространств, и шли «по долинам и по взгорьям», как поется в песне, упиваясь свободой юности.

Однажды Сара и Наоми сидели у подножья горы Гильбоа. Сара, глядя на вершину горы, сказала Наоми: «Меир и Шошана, еще детьми, одни поднимались ночью на эту пограничную вершину.

А когда дети повзрослели, ты знала об их странствиях и приключениях?»

«Знала и боялась. Я жила в постоянном страхе. Пыталась всякими уловками удержать их дома, но знала, что это невозможно. Я их понимала, потому все мы в этой семьи сделаны из одного материала.

От этих рассказов у Наоми замирало дыхание. Однажды сестра и брат пересекли иорданскую границу. Иорданцы были потрясены, увидев их. Подумали, что это привидения и дали им убежать. А как Сара переживала, когда ее дети попали в плен в Сирии. В дни праздника Суккот, в 1951 году, вооруженные хорошей топографической картой, они ходили по Цфату, по горе Кнаан, по долине, граничащей с севера, затем продолжили свой путь вдоль реки Иордан, от Хулы к озеру Кинерет. Когда они дошли до моста Бнот Яаков, полицейский, охраняющий мост не предупредил их, что на юг, где находилась нейтральная зона, идти опасно. Пасторальный пейзаж очаровал их. Стада паслись, понукаемые арабскими пастухами. Дождь застал брата и сестру, когда они со скалы любовались озером и окаймляющими его горами. Дождь, превратившись в ливень, заставил их спрятаться под деревьями. Вдруг раздались голоса, шум, выстрелы, и они, в страхе, залегли. К ним приблизились арабы, избили, и с криками и понуканьем отвели под конвоем в следственную камеру в Кунейтру. Там их допрашивали с пристрастием, посадили в две смежные комнаты, так, чтобы издевательства сирийских солдат над сестрой доходили до слуха брата. На следующий день их перевели в полицейский участок, в Дамаск, и после допроса увезли в военную тюрьму. Спустя две недели их неожиданно освободили.