«Если так, то вы ничем не отличаетесь от буров и иных колониалистов. Вы оккупировали страну. Что вдруг вы рассказываете мне, что у вас есть на нее особые права? Ваши солдаты жестоки! Они убивали и насиловали арабов, как все солдаты в мире! Со смертью Гитлера антисемитизм уничтожен!»

Фаня теряет терпение. Она хочет, чтобы этот мелкий шантажист встал, и ушел, но Сартр погружен в себя, он считает своим долгом осветить ограниченный мир сионистов, которые его окружают.

«Наоми – член кибуца Бейт Альфа, – говорит профессор Гершон Шалом, желая переменить тему, – кибуц это аристократия израильского общества».

«Кибуц – то же самое, что коммуна в России».

«Нет», – вмешивается Наоми, – «это абсолютно другое».

«Орудия производства обобщены?»

«Да, и земля общая».

«Кибуц вводит человека в очень жесткие рамки», – отвращение выступает на и так уродливом лице философа.

Появление представительницы министерства иностранных дел Израиля ставит точку этой встрече. Сартр торжественно возвещает, что дарит всем присутствующим свою книгу с автографом.

«В государстве Израиль не принято вручать книгу с дарственной надписью»

Сартр, привыкший к тому, что возникает почти истерическое волнение после его заявления, смотрит на всех с большим удивлением. Дверь захлопывается за ним, и Фаня говорит: «Этот человек – грубиян. Целый день я трудилась. Он ел и ел, как будто из голодного края, и ни одним добрым словом не обмолвился о блюдах, которые я приготовила».

«Он видит себя полномочным представителем нового мира, – говорит Шалом. – Я выскажу протест министерству иностранных дел, которое послало ко мне его».

Его поддерживают присутствовавшие на обеде:

«Он очень далек от понимания иудаизма».

«По его мнению, государство Израиль отстает от цивилизации из-за своей связи с иудаизмом и сионизмом».

«Все, что не удовлетворяет его, является, по его мнению, мелкобуржуазным».

«Он вернется к себе домой, как победитель, и напишет большую статью, порочащую кибуцы».

«Нацисты сошли со сцены, как политическое движение, но их идеи живучи», – говорит Наоми, и цитирует слова Сартра о том, что следует отдать власть молодым, ибо, в отличие от стариков, они могут вырабатывать новые плодотворные свежие мысли.

Неприятная атмосфера после ухода гостя еще не развеялась.

Двадцатый век теряет свою духовность. Такой поверхностный человек, как Сартр, способен увлечь за собой других. Мысли о том, что настоящее принадлежит только молодым, проникают в общество по всему миру.