Чувствуя приближение конца, Израиль надеется лишь на Шалхевета Приера. Израиль верит в то, что его одинокий друг, приближающийся к пятидесятилетнему возрасту, посвятит свою жизнь Наоми и его дочери. Израиль даже рассказывает намеченному жениху, как тому справиться со сложностями характера Наоми, и жить с ней в мире. «Не надейся, – сказал он Шалхевету, – что между вами сложатся любовные отношения после того, как они сложились между мной и ею».

Она затыкает уши. Он упрямо пытается пробудить ее от иллюзий. «Дорогая, ты не сможешь в одиночку растить нашу дочь. Шалхевет будет ей прекрасным отцом. Дай мне слово, что ты выйдешь за него замуж. И я уйду из этого мира спокойным, в сознании, что у ребенка будет обеспеченный дом».

«Израиль, – говорит Наоми, – Шалхевет – дорогой для нас человек, но жить с ним я не смогу».

«Он интеллектуал, он тебя поймет».

«Я не в силах выдержать прикосновение чужого мужчины».

«Мы познали вкус сиротства. Оно принесло много страданий каждому из нас. Дорогая, во имя дочери выйди замуж за Шалхевета. Я не хочу, чтобы она жила сиротой».

Его жена – знаменитая писательница, успокаивает себя Израиль, известные люди стоят в очереди, чтобы с ней встретиться. Многие очарованы ее талантом, предлагают работу.

Она никого так любить не будет, как его, Израиля. Но Шалхевет уверил его, что будет заботиться о ней и дочке. Малышка будет находиться под мужским присмотром, тем более что Израиль заметил взаимную симпатию своей дочери и Шалхевета. Он учил ее японскому искусству, при его помощи она складывала из бумаги кораблики и разных животных. Израиль рисует в своем воображении идеальную картину. Его единственная любимая дочь будет гулять по дорожкам научного института имени Хаима Вейцмана с человеком, которому симпатизируют все, кто его окружает. Будущее дочери – главная его забота. Лучше всего, чтобы его дочь росла и воспитывалась подальше от кибуца. Наоми хорошо знает, что Израиль идеализирует дочку. Девочка хочет не походить на своих отличающихся от всех родителей, она теряет свою необычность.

Они лежат в постели, прижавшись друг к другу. Страх сливает их тела. Ночи тяжки и утомительны. «Что с тобой, дорогая Наоми. Ты хочешь войти в меня? Ничего от меня не осталось», – шепчет ей Израиль. Ему тяжело дышать. В темноте он сознается, что жизнь его пуста. Кибуц вовсе не жемчужина творения. Единственная радость для души – учеба, сочинение и уединение.

«После моей смерти, иди своим путем. Пойди учиться в университет, это твой путь», – советует он. Что же касается его намерений, то последние свои силы он хочет вложить в учебу, в развитие теорий, в разработку защиты идей и мнений на тему морали, общества и науки о государстве. Но, первым делом, – руки. С утра до обеда я буду работать на предприятии «Амкор».