«Маленькая моя Наоми», – зовет ее Израиль, – «помоги мне приблизиться к образам богинь любви и красоты». Израиль любил смотреть на нее, спящую. Однажды она проснулась под тяжестью его взгляда. Он сказал, что пытается одолеть какую-то проблему. Непроизвольно она схватила его за руку. Богиня красоты Венера пробудила в нем какие-то чуждые для него мысли. Иудаизм отрицает поклонение красоте. Почему Коэлет говорит о лживости и бренности красоты? Можно ли даже подумать, что красота лишена ценности?

«Наоми, где Венера в истории еврейского народа? Почему в иудаизме нет образов, представляющих красоту, как цель жизни? Почему в иудаизме только страдающие печальные образы, и нет вообще отношения к красоте, как таковой?»

Удивление слышалось в его голосе: «Иудаизм в сложной своей многоликости, очень запутан. Многое в нем скрыто так, что невозможно распутать».

Она же думала, что Тора построена на изучении, и потому они не позволяли себе отвлекаться на проблемы любви и красоты.

«Наоми, отвори дверь!» В дверь стучат, за дверью слышны голоса. Но она никак не реагирует. Она гладит поверхность стола и не отвечает на стук в дверь. Она стучит по клавишам пишущей машинки, печатает слова без интервалов и знаков препинания. Встает и бежит на кладбище. Падает на могильный холмик. Иногда ложится на скамью, рядом с могилой, и дремлет под шорох кипарисов над головой, раскачиваемых порывами весеннего ветра, слетающего с гор Гильбоа, подножьем примыкающих к кладбищу.

«Ты никогда не умрешь». Взгляд ее впавших глаз не отрывается от простой дощечки, воткнутой в землю, на которой написано – «Израиль Розенцвайг».

Йоник, ветеран кибуца, взял на себя добровольную миссию следить за могилами. Йоник, человек добродушный, пожимает ей руку и начинает длинный монолог об Израиле, единственном в кибуце, который его понимал. Она молчит. Она хочет одного, чтобы Йоник оставил ее наедине с Израилем. Однажды вечером она услышала собачий лай, долетающий до нее со стороны кладбища, увидела свет карманного фонарика. Йоник шел между могилами и нашел ее коленопреклоненной и кричащей: «Израиль, выйди ко мне оттуда, там – тьма». Он приблизился к ней и увидел, что она разрывает руками могилу и продолжает кричать: «Израиль, не оставляй меня одну». Йоник взял ее к себе в дом. Вместе с женой они отмыли ей руки и уложили в постель. Она не успокоилась. Встала и вернулась на прежнее место. Они следили за ней издалека, видели ее спокойно сидящей. И собака Ноа, которую она отдала в соседний кибуца Хефци-Ба, вернулась и сидела рядом с нею.