«Израиль боролся за изменение образа кибуца, – откровенно говорит она Меиру Хар Циону и издателю его книги «Главы из дневника» Нахману Нахлиели, которые в эти дни часто посещает ее дом, – Израиль любит иудаизм без всяких отступлений, и потому с болью принимает пренебрежительное отношение к евреям диаспоры». Она говорит о покойном муже только в настоящем времени: «кто-то в нашем доме позволил себе сказать высокомерным тоном: «нельзя не относиться с пренебрежением к местечковым евреям. Они боялись каждой собаки! «Израиль вскипел: как ты можешь такое говорить?! Знаешь ли ты, какой тяжелой была жизнь этих евреев?!»

Друзья уходят, и страшное безмолвие возвращает ее к тетрадям и листам бумаги. Она включает маленький ночник и размышляет: эта лампочка долгими ночами освещала его работу. Слова, округленными буквами возникающие на бумаге, возвращали ему душевный покой и взвешенность размышлений. У него было особое уважение к письменному слову, которым он фиксировал в своих тетрадях и дневниках все события в еврейской диаспоре, ее успехи, достижения, врастание в чужую среду страны, которая давала евреям приют, считая чудом их умение приспособиться и расцвести вопреки всем препонам. В течение двух тысяч лет основы еврейской веры исторически развивались, сталкиваясь с чужими верованиями столь долгий период.

Пальцы ее застывают на страницах статьи «Решение, приходящее после мечты», написанной Израилем в апреле 1958, и приведшей к резкому повороту в его жизни. После этой статьи, он был вынужден покинуть кибуц с разбитым сердцем. Высокомерие и заносчивость бывших соратников отравляли его жизнь. Наоми обвиняет их в бесчувственности по отношению к больному человеку, позиция которого не совпадала с позицией большинства. Если бы не их жестокосердие, Израиль был бы еще жив.

Голова ее тяжела, глаза покраснели от слез, морщины углубились вокруг рта. Она глотает снотворное и успокоительные таблетки, чтобы унять дрожь в спине и руках. Внутреннее одиночество сжимает кольцо вокруг нее. Она убегает от них в записи Израиля. Они для нее подобны жемчужинам мудрости. Она читает статью о молодой израильской литературе, и слышит его голос:

«Необходимо понять связь между содержанием и формой. Нельзя нарушать единство субъекта и объекта в литературе. Писатель живет в «пограничной ситуации», возносящей преграду между ним и его творением, которая приводит его к раздвоению личности. Он должен решить конфликт между личной совестью и коллективной моралью. Но это вовсе не безвыходное состояние, ибо любое положение требует – выбирать между разными нравственными возможностями. Так и молодая израильская литература указывает на невозможность молодого человека продолжать свою жизнь в существующих условиях».