Дружеское письмо Шлионского выскальзывает из груды бумаг.

17.07.50

Товарищу моему Израилю Розенцвайгу – привет!

Не было у меня возможности услышать твое выступление на писательском семинаре, которое все хвалили. И сейчас, когда я готовлю новый ежеквартальный литературный журнал, прошу тебя оформить все тобой сказанное в форме статьи для публикации в журнале.

И вовсе не из эгоизма редактора, а, объективно взвесив ситуацию, я стою на том, что эта статья должна быть опубликована в нашем журнале. Кто, если не ты, даст на нашей трибуне марксистскую оценку литературы? Ты отлично знаешь, что почти нет ни одного, кроме тебя, кто способен писать на эту тему. Поэтому сядь, пожалуйста, и напиши.

Название альманаха – «Часослов»(Орлогин). Название предыдущего альманаха – «Времена» – намекало на чередование времен, как пальцев руки. «Часослов» говорит о «долгом дыхании» духа, не как малой, а великой частности.

Жду ответа, который может быть только положительным.

Дружески, А. Шлионски

Она хорошо помнит событие, упоминаемое в письме Шлионского. Напряжение царило в зале во время выступления Израиля о писателях – членах кибуца.

«Они агонизируют агнонизмом, нагромождают идишизмы, злоупотребляют арабизмами, наращивают арамизмы, наваривают варваризмы молодежного лексикона, обновляют новации, нужные и ненужные. Их иврит похож на чересполосицу: то гладок, как тонкий шелк, то груб, как мешковина».

Молодые писатели оспаривали его критику их стиля письма.