Но безусловно, какие бы чувства ни испытывал Дягилев, в действительности он пытался подбодрить Нижинского, заставить его гордиться результатами своей тяжелой работы. «Весна священная», можно сказать, дитя их любви, хотя первоначально была задумана Рерихом и Стравинским.

Декорации Рериха были менее новаторскими по сравнению с музыкой и хореографией «Весны священной» и привлекли меньше внимания. Если бы все виды искусства шли в ногу, чтобы помочь историкам в обобщении, декорации к балету Нижинского должен был бы создать Пикассо. Но в мире Пруста, Рейнальдо Ана, Жака-Эмиля Бланша, Русского балета имя Пикассо еще не произносилось. Пройдет еще четыре года, прежде чем молодой художник-кубист, привлеченный Кокто, станет работать для Дягилева. Рерих, оказавшийся недооцененным, вернулся в Россию с чувством неудовлетворенности. Позже он вел жизнь отшельника в Гималаях и умер в 1947 году.

После прошлогоднего нападения Кальмета на «Послеполуденный отдых фавна» и последовавшей затем полемики, которую Роден, можно сказать, выиграл в пользу Нижинского, едва ли следовало ожидать, что новое произведение молодого балетмейстера получит благожелательную рецензию. Анри Киттар высмеял «Игры», «Весну священную» он оскорбительно проигнорировал.

«Полагаю, мы можем оставить без внимания хореографию Нижинского и те выдумки, с помощью которых этот неистовый новичок доказывает свою внезапно прорезавшуюся гениальность. Если бы мы могли хоть на мгновение усомниться в его искренности, у нас имелись бы все основания рассердиться. Одурачить публику, и не один раз, а снова, да еще так неуклюже — не слишком хороший тон. К сожалению, для Нижинского это характерно. Он, несомненно, будет упорно продолжать, и, если его творения с каждым днем будут все более смешными, он ничего не сможет изменить. Эта новая форма искусств уже имеет своих почитателей. Если бы только их восторг был менее шумным!

„Весну священную“ вчера приняли довольно плохо, и публика вынуждена была сдерживать свое веселье. Было бы признаком большего вкуса, если бы те, кто считает иначе (а таковых было немного), воздержались от столь бурных аплодисментов, которые большинство сочло их не только неуместными, но и смешными»[316]. Китар лишает почитателей Нижинского права выражать свое одобрение. Больший фанатизм трудно себе представить.

Ренегат Луи Лалуа, изъявлявший желание сотрудничать с Дебюсси и Нижинским в 1909 году, писал: «Некоторые из нас намеревались спасти партитуру от сценического воплощения, но Стравинский решительно возражал против такого предложения, настаивая, что хореография была именно такой, какую он хотел, и даже превзошла его ожидания. Его преданность достойна похвалы. Последствия обернулись полным бедствием». Ему пришлось развить свои взгляды в «Ревю франсез де ла мюдик». Повторив расхожую шутку, которую использовали почти все критики, говоря о «Le Massacre du Printemps»[317], Лалуа пишет: