«Избиение, во-первых, потому, что нам так мало удалось услышать… избиение также потому, что многим театралам показалось чудовищным праздновать приход весны эпилептическими припадками месье Нижинского и такими диссонансами с партитурой… Танец абсурден, растянут на полтора часа [sic]. Хореография марионеток на веревочках могла бы показаться скверной шуткой, если бы мы не имели убедительного доказательства искренности и последовательности месье Нижинского, обладающего несравненной элевацией акробата, но абсолютно лишенного идей и даже здравого смысла балетмейстера… Композитор написал партитуру, до которой мы дорастем только к 1940 году».
Жорж Пиош в «Жиль Блазе»:
«Не раз раздаются струнные. Слушая прелюдию, в которой доминируют духовые, мы задаем друг другу вопрос: „Что за инструмент производит эти звуки?“ Я говорю: „Это гобой“. Мой сосед справа, великий композитор, настаивает на том, что это труба с сурдиной. Сосед слева, ученый-музыковед, заявляет: „Я считаю, что это кларнет“. В антракте мы спрашиваем у дирижера и выясняем, что это фагот заставил нас пуститься в подобные изыскания… Я упорно продолжаю думать: „Какая жалость, что месье Нижинский, такой хороший танцор, делающий прыжки лучше, чем кто-либо другой, однажды вообразил, будто он гений, как и многие в театре в эти годы. Его эксперименты оказались разрушительными для Русского балета, мы не можем забыть, что все изумительные произведения, показанные нам труппой, были работами месье Фокина, который довольствовался тем, что был просто балетмейстером…“»
Анри Постел дю Ма, беседовавший со Стравинским, предположил: «Постановку Нижинского критиковали за несоответствие музыке». «Это не так, — возразил композитор, — Нижинский замечательный артист, способный вдохнуть новую жизнь в искусство балета. Ни на секунду не прекращали мы обдумывать все те же линии. Вы еще увидите, что он сделает. Он не только изумительный танцор, он способен к созиданию и новаторству. Он сыграл существенную роль в работе над „Весной священной“». Но месье дю Ма не согласен с композитором и не одобряет попытку сделать из «Весны священной» «Избиение весны».
Огюст Манжо из «Монд мюдикаль» пишет: «Что касается хореографии, она на этот раз в отличие от „Игр“ довольно интересна, хотя гротескна и абсурдна, но впечатляюща».
Однако сам Гастон Павловски, главный редактор «Комедья», написал длинную статью с иллюстрациями и 31 мая поместил ее на первой странице, где раскритиковал манеры публики, утверждая право художника на эксперимент. «Где воспитывалась эта дрянь?» — цитирует он одно из «любезных» замечаний, которые он услышал во время элегантного и незабвенного вечера не «Весны священной», но «Избиения весны». Он высказал мнение, что «безобразные» движения, придуманные Нижинским, продолжаются слишком долго и им следовало бы противопоставить романтическую антитезу с красивыми линиями, но проницательно увидел в них своего рода непроизвольные действия, таким образом показав, что он мельком заметил проблеск новой истины, новый способ выражения эмоций, который нашел Нижинский.