Совместное проживание с матерью становилось все более невыносимым, и Ромола в конце концов поехала в Вену просить своего дядю, члена военного совета, отправить Вацлава и ее в лагерь для перемещенных лиц. Этого он сделать не мог, но посоветовал племяннице набраться терпения, рассказав о плане обмена Вацлава через международный Красный Крест на пять австрийских офицеров из русского плена. Она вернулась в Будапешт обнадеженная.

В это время Кира уже ходила, прыгала и даже танцевала под музыку уличной шарманки, а Вацлав был уверен, что она станет балериной. Его самым большим утешением была привязанность к ней. Пришли новости от леди Рипон, а также от одной из тетушек Ромолы: они сообщали, что хлопочут об освобождении Вацлава. Рассказывая жене о своих отношениях с Дягилевым, Нижинский сказал: «Я никогда не пожалею ни о чем, что сделал, ибо верю, что весь жизненный опыт, если его цель — найти истину, возвышает человека. Нет, я не жалею о моих отношениях с Сергеем Павловичем, даже если общепринятая мораль осуждает их». Вацлав поведал Ромоле, что начал сомневаться в своей любви к Дягилеву на борту «Эйвона» и даже собирался стать монахом-отшельником в Сибири. Он признался, что когда в первый раз увидел ее в Будапеште так внимательно наблюдающей за его репетицией, то подумал: «Избалованная девушка из светского общества, но с душой» — и добавил, что, если Ромола когда-нибудь встретит человека, которого полюбит больше, чем его, она должна будет сообщить ему об этом: ее счастье значит для него больше своего.

Интриги Эмилии Маркуш, направленные на то, чтобы избавиться от Ромолы и Вацлава, в итоге привели к полицейскому допросу: чиновникам сообщили, что Нижинский работает над военным планом, который зашифрован посредством математических знаков. Через несколько дней расследования полицейские убедились в том, что «план» представляет собой систему записи танцев, и поздравили Нижинского с открытием. Шеф полиции очень сочувствовал их затруднительному положению. Затем, осенью 1915 года, Вацлава посетил венгерский импресарио с сообщением, что Дягилев отправляет свою труппу на гастроли в Северную Америку и нуждается в нем. Вскоре из полиции пришел приказ о переводе троих пленных в Карлсбад, в Богемию, и шеф полиции посоветовал им остановиться в Вене, где Ромоле якобы нужно повидаться с врачом. «Мы поняли, что он указывает нам путь к свободе».

Тем временем в Виареджо Дягилев пытался сформировать труппу и строил планы на предстоящие сезоны. Трубецкого отправили в Польшу набирать танцоров. Дягилев намеревался поставить новые балеты на музыку Стравинского и композиторов XVIII века, с декорациями Гончаровой и Ларионова. В августе Дягилев и Мясин уехали во Флоренцию, где вместе осматривали картины.