Вскоре после приезда Манингсовой Дягилев сообщил ей, что она будет исполнять сольные партии, включая Бабочку в «Карнавале», поэтому он дает ей новое имя — Лидия Соколова, «и я надеюсь, вы будете ему соответствовать, поскольку это имя великой русской балерины. Пожалуйста, с этого момента забудьте, что вы когда-то не были русской». К возвращению Григорьева в Лозанну труппа в основном была сформирована. Лидия Лопухова, находившаяся в Америке с тех пор, как покинула труппу, присоединится к ним в Нью-Йорке. Ей и Маклецовой предстояло исполнить роли Карсавиной. Для исполнения ролей Зобеиды, Клеопатры и Тамары Дягилеву вновь пришлось подбирать преемницу экзотической Иды Рубинштейн (ими были Рошанара, Астафьева, Карсавина и чуть не стала Мата Хари), а теперь, считая это временной заменой, согласился с предложением Бакста пригласить высокую, обладающую необычной внешностью французскую оперную певицу Флору Реваль, которую художник видел в роли Тоски в Женеве. В Америке она должна была стать популярной. Теперь у Дягилева была труппа, но, за исключением Больма, ему не удалось заполучить в Нью-Йорк ни одной звезды, требуемой Отто Каном. Его единственной надеждой оставался Нижинский, который, как он теперь понял, был военнопленным.

Соколова считала, что полгода, проведенные труппой в Швейцарии, были самым счастливым временем в ее истории, несмотря на то что роскошные условия довоенных дней навсегда канули в прошлое. Дягилев, полагала она, также был счастлив, несмотря на частые поездки в Париж в поисках субсидий. «Мы всегда знали, когда Дягилев добивался успеха в Париже, ибо у Мясина на пальце появлялся очередной перстень с сапфиром. Мясин, как и Нижинский, их коллекционировал, но сапфиры Нижинского были в золотой оправе, а у Мясина — в платиновой».

Чтобы убедиться в достоинствах «Ночного солнца» и поддержать первый хореографический опыт Мясина, а также с целью испытать свою новую труппу Дягилев в декабре организовал два благотворительных утренника в пользу Красного Креста. 20 декабря в Женеве балет Мясина был показан впервые: Зверев в роли Бобыля, а сам Мясин — в роли Ночного Солнца. Несмотря на неудобство красочных, но громоздких костюмов Ларионова, танцоры работали с энтузиазмом, и балет прошел успешно. Идзиковский, Маклецова и Соколова исполнили «Карнавал», а Больм и Маклецова — «Голубую птицу». Программу повторили 29 декабря в Парижской опере, заменив «Карнавал» «Шехеразадой», ставшей дебютом Флоры Реваль. Дирижировал Ансерме. Дягилев был в восторге от приема, оказанного первому балету его протеже, и заметил Светлову: «Видите: из талантливого человека можно сделать хореографа в один момент!»