Дягилев жаждал организовать второе турне по Америке, так как многие европейские страны находились в состоянии войны и закрыли границы. Он сообщил в газетах, что ему очень понравилось в Америке и что он удивляется, почему раньше не побывал здесь, а также высоко оценил американскую публику. Отто Каи хотел устроить гастроли по всей стране, и, по воспоминаниям Ромолы, «даже если бы не было всех „звезд“, это не имело для него значения, так как он хотел просветить американскую публику». Фактически он пытался войти в светское общество. Каи решил, что труппу возглавит Нижинский, желая оградить следующие гастроли от затруднений, вызванных непрерывными распрями между Дягилевым и Нижинским. Он убедил Нижинского, что в присутствии Дягилева нет необходимости, и предложил ему стать артистическим директором. Труппа, таким образом, арендовалась на период турне у Дягилева при условии, что в течение этого времени он не вернется в Соединенные Штаты. «Все, кроме Кана, Нижинского и Ромолы, — писала Соколова, — понимали, что это — безумие», но Дягилеву пришлось согласиться. Он принял приглашение от короля Испании на гастроли Русского балета в театре «Реал» в Мадриде и, находясь в Испании, мог работать вместе с Мясиным над новым репертуаром. 6 мая, оставив Вацлава, Ромолу и Флору Реваль в Нью-Йорке, Дягилев с остальной труппой отплыл на «Данте Алигьери» в Кадис. На судне везли большое количество лошадей, множество из которых пало по дороге.

Нижинские переехали в отель «Мажестик», где проводили досуг с Карузо и другими новыми друзьями. Но главным удовольствием Вацлава были прогулки по Бродвею или походы в кино. На обеде в честь Айседоры Дункан и Нижинского Айседора, только что возвратившаяся из турне по Южной Америке и временно воссоединившаяся с Парисом Зингером, который предложил купить для нее «Мэдисон-сквер-Гарден», напомнила Вацлаву о том, как когда-то предложила ему родить общего ребенка. Она сказала: «Тогда эта идея не пришлась вам по душе. Я вижу, вы изменились — стали терпимее к нам, женщинам». Вацлав ответил: «Я не изменился. Я люблю всех, как Христос», — довольно необычное заявление, даже если так и было на самом деле.

Пребывание Нижинского в Нью-Йорке служило для газет постоянным источником слухов и сплетен, порой причудливых. «Нью-Йорк ревю», например, 13 мая поместила сообщение, что Нижинский «рассматривает» предложение, сделанное «Подводной Венерой» Анеттой Келлерман, объединить силы в создании новой «водной» постановки. Но Нижинский теперь был полностью погружен в планы относительно двух новых балетов и следующего сезона Русского балета, который пройдет под его руководством. Первой проблемой было отсутствие в труппе примы-балерины, и «Метрополитен-опера» послал в Россию представителей для поиска кандидаток. Другой проблемой стало художественное оформление «Тиля» и «Мефисто-вальса», так как ни Бенуа, ни Судейкин, к которым обращался Нижинский, не могли выехать из России. Один из директоров «Метрополитен-опера», Роулинг Коттене, отвез Вацлава и Ромолу в Гринвич-Виллидж, чтобы поговорить с подающим надежды молодым художником Робертом Эдмондом Джонсом, работавшим с Максом Рейнхардом в Берлине. Ромола писала: «Это был высокий, робкий человек, но он внушил Вацлаву доверие…» Джонс оставил воспоминания об этой встрече с Нижинским: