Сенсация была полная, так как публике преподносился весь скандал с организацией предполагавшегося убийства как занятный бульварный роман. А через день или два появилось в газете и разъяснительное письмо самого Белецкого, которое косвенно подтверждало все сообщенное Гаккебуш-Гореловым. Дальше идти было некуда. Все дело Хвостова и Кобыло выброшено на улицу. Толпа ликовала. Но выходка Белецкого, вынесшего на страницы повседневной печати дело, о котором еще производилось расследование, встретила самое горячее осуждение в правительственных и политических кругах. С выгодной позиции обвинителя он попал в обвиняемые. Он переинтриговал. Ему пришлось подать прошение об увольнении его с поста генерал-губернатора. С большим трудом удалось ему устроиться так, чтобы его не лишили звания сенатора.
В конце концов дело осталось в портфеле у Штюрмера, а Хвостову и Белецкому было предложено уехать на время из Петрограда.
А 13 марта, по совету высоких друзей, уехал на родину и Распутин. Уезжал он неохотно, боясь, что по дороге его убьют. Перед отъездом он прислал во дворец фрукты и цветы. Один цветок и яблоко царица послала государю в Ставку.
Так закончился описанный колоссальный скандал. Он имел огромное влияние на разжигание настроения против правительства, против режима, против их величеств. Он вскрыл и выбросил в публику, на улицу всю закулисную кухню распутинщины.
Там не было разврата полового, но там в ярких красках выявился разврат моральный, в котором копались высшие представители правительства. Вина Алексея Хвостова усугубляется тем, что он первый пустил сплетню-клевету о том, что Распутин — немецкий шпион, что у него, министра, имеются на то доказательства. Сплетня была подхвачена во всех кругах общества и повторялась затем многими до революции и во время революции со ссылками на Алексея Хвостова.
Он, Алексей Хвостов, автор этой ужасной клеветы. Через голову Распутина эта гнусная клевета падала на голову императрицы и позорила самого государя. Сплетня-клевета повторялась из года в год и вошла даже в книгу Соколова об убийстве царской семьи как показание некоторых из опрошенных им лиц, опять-таки со ссылками как на первоисточник на министра Хвостова.
Чтобы покончить с этой легендой о шпионаже Распутина, я рекомендую познакомиться с трудом генерала Спиридовича «Распутин» (Париж, 1935). Там этот вопрос разобран подробно. Здесь же ограничусь следующим доказательством.
После Февральского переворота 1917 года, при Временном правительстве была образована Чрезвычайная следственная комиссия для расследования действий высших чинов царского правительства. Следователи Чрезвычайной комиссии с особым вниманием обследовали вопрос о государственной измене в отношении лиц, окружавших их величеств, и главным образом относительно Распутина. И вот что пишет по этому поводу бывший судебный деятель Гирчич, состоявший в этой следственной комиссии: