Победа русской армии ему была страшна, так как она лишь укрепила бы самодержавие, против которого они боролись, правда тайно, лицемерно. Так в недрах военно-промышленных комитетов работали рука об руку на государственный переворот представители рабочих и буржуазии. Пока им было по пути.

Все это мне с горечью докладывали в Охранном отделении, показывали документы. Начальник отделения генерал Глобачев был хорошо осведомлен, что делается по подготовке революции. Но он был бессилен, так как на верхах министерства слишком были поглощены личными интригами и, в сущности, не понимали того процесса, который происходил в недрах общества, в его разных классах.

По военно-промышленным комитетам докладывали Поливанов и Алексеев. Государь считал, что за тактику комитетов ответствен военный министр, то есть Поливанов, почему и покарал за революционные выпады съезда именно Поливанова. Очень популярный в думских кругах, Поливанов не пользовался любовью государя и был очень нелюбим большинством министров, коллег по кабинету. Мелочный, желчный, мстительный, антипатичной наружности, он мало с кем ладил. Надеясь на общественную поддержку, он позволял себе резкие выпады против Совета министров и самого Штюрмера. Государь знал это.

Не пользовался он симпатиями и среди лиц, окружавших государя. От военных, которые разговаривали с государем откровенно, его величество знал много нехорошего про Поливанова. Наконец, в самое последнее время государю стали известны факты, плохо рекомендовавшие Поливанова. Особенно много шума наделал случай с полковником К. Открылась вакансия на один очень важный по военному снабжению и по военным поставкам пост. Пост хлебный. По просьбе заинтересованного в том Гучкова и при большой поддержке Родзянко, который, кажется, даже не знал полковника К., Поливанов ходатайствовал перед государем о назначении на тот пост именно полковника К. Между тем К. был изгнан официально из одного столичного клуба за неправильную, чтобы не сказать сильнее, игру в карты.

Жена его была большевичка и подвизалась в Швейцарии. Я был тогда в Петрограде. Предполагаемое назначение производило большой шум. Ко мне приехали два лица, знавшие хорошо, за что был исключен К., возмущавшиеся предполагаемым назначением, и тем более, что санкцию на назначение должен был дать государь, значит, и новые нарекания за позорное назначение пошли бы на государя. А для войны тот пост в тылу был очень важен. Проверив факты, мне сообщенные, я срочной телеграммой, шифрованной, предупредил об этом генерала Воейкова. Воейков выполнил свой долг. Представленный Поливановым кандидат был государем отклонен.