В это же время около Распутина, как при начале его карьеры, появляется окружение из духовных лиц. Но если десять лет тому назад то были хорошие, хотя и не совсем душевно здоровые люди, то теперь к нему приблизились люди духовного звания, но сомнительной нравственности. Сошелся с ним тогда приехавший с Кавказа некий епископ М. Театрально служивший, он копировал отца Иоанна Кронштадтского. Про него говорили много нехорошего, но насколько то было верно, судить не берусь. Совсем тесно сдружился тогда с Распутиным бывший епископ Вятский Исидор. За неподобающее сану поведение он был лишен кафедры. Это был опустившийся, спившийся человек. Он пил с Распутиным.

Оба эти духовных лица часто бывали у Распутина. Для придания себе соответствующей благочестию рамки Распутин ввел их в домик Вырубовой. Анна Александровна, переставшая к этому времени вообще разбираться, с кем она знакомилась по делам и кому протежировала, представила новых духовных друзей императрице. Они сумели произвести хорошее впечатление и поднимали в глазах царицы духовную ценность старца. Архиепископ Варнава и митрополит Питирим как бы закрепляли, санкционировали окончательно эту ценность Распутина.

Атмосфера высокого религиозного настроения окутывала императрицу. Над ней парил старец с его молитвами. Это и обусловливало его влияние. Царица преклонялась перед старцем, как перед Божьим человеком. Всё, что через него, — это от Бога.

«Я всецело верю в мудрость нашего Друга, — пишет царица государю 4 сентября, — ниспосланную ему Богом, чтобы советовать то, что нужно тебе и нашей стране. Он провидит далеко вперед, и поэтому можно положиться на его суждение…»

Три дня спустя царица пишет: «Слушай его — он желает тебе лишь добра, и Бог дал ему больше предвидения, мудрости и проницательности, нежели всем военным вместе. Его любовь к тебе и к России — беспредельна. Бог послал его тебе в помощники и руководители, и он так горячо молится за тебя»…

Распутин же в это время напористей, чем когда-либо, влиял на Вырубову, заставляя ее передавать царице то одно, то другое его мнение.

В такой-то момент Бадмаев принял все меры, чтобы использовать влияние Распутина для назначения Протопопова министром внутренних дел. Протопопов стал видеться с Распутиным, льстил старцу и разыгрывал человека, уверовавшего в его святость. Тактика была совсем иная, чем у Алексея Хвостова. Хвостов шел от кабака, попойки и разврата вместе с «Гришкой», Протопопов же — от мистики, от благочестия, от веры в угодность Богу «Григория Ефимовича». Пусть это было шарлатанство, но оно было более по душе, более понятно для высоких покровителей из Царского Села.