Двадцать татарских деревенек с их садами, виноградниками и табачными плантациями, из которых упомяну лишь: Кикенеиз, Алупку, Кореиз, Ай-Даниль, Ай-Никита, Дегерменку и Биюк-Ламбат.

Большое количество местечек, разросшихся около культурных центров, около огромных богатейших имений, как, например: Симеиз, Мисхор, Алупка, Кореиз, Гурзуф, Суук-Су, Профессорский уголок.

Богатейшие имения частных лиц, перечень которых занял бы много места, из которых упомяну лишь: Тесели — имение Плаутиной, Форос — Ушакова, Алупку — Воронцовой-Дашковой, Кореиз — князя Юсупова, графа Сумарокова-Эльстона, а также имения Токмакова, княгини Долгорукой, княгини Трубецкой, графини Паниной, за Ялтой имения: Бекетова, Наумова, Денисова, Федосеева, Соловьевой, Раевских и много других.

Имения великих князей: Александра Михайловича — Ай-Тодор, Георгия Михайловича — Харакс, Николая Николаевича — Чаир, Петра Николаевича — Дюльбер, Дмитрия Константиновича — Чикмене. Удельные имения[110] — Ай-Даниль, Чукурлар, Кучук-Ламбат.

Как венец всего частного землевладения — принадлежавшие государю императору великолепные имения: Ливадия, Массандра и Ореанда с их замечательными виноградниками, [винными] подвалами, парками, садами, цветниками. Удивительное учреждение — Императорский Никитский сад с его школами, лабораторией, питомниками и винным подвалом Магарач. Южнобережное лесничество, оберегавшее край от хищнического истребления и эксплуатации лесов.

Все это вместе утопало в зелени виноградников, парков и садов и создавало нашу русскую Ривьеру, равной которой по красоте, природной роскоши и богатству нет в мире.

Я высадился в Симферополе и поехал в Ялту на автомобиле через Алушту. В Алуште меня встретили с цветами, думая, что я еду с женой. Часов в шесть приехал в Ялту, отслужил молебен в соборе и устроился в «России», пока не приищу квартиру, так как императрица просила не беспокоить семью Думбадзе на казенной квартире градоначальника.

На следующее утро явился в градоначальство. Во дворе стояло довольно много простолюдинов, в большинстве татар. Когда я подошел, все опустились на колени. Я был смущен, просил встать. То были просители. В канцелярии мне объяснили, что таков обычай. Сказал, что я его категорически уничтожаю и прошу впредь мне такой встречи не делать.

Познакомился со служащими, съездил в полицейское управление, принял полицию. Многих я знал, знал хорошо полицмейстера Гвоздевича. Всех просил служить по закону и поступать по отношению публики тоже по закону. Я заявил, что прежних обычаев по службе, укоренившихся в течение долгой болезни бывшего градоначальника, я не признаю, слышать про них не желаю, прошу их забыть и предупреждаю, что впредь всякий противозаконный проступок будет мною преследоваться наистрожайшим образом.