На этот доклад государь ответил великой княгине Виктории Федоровне очень любезным личным письмом. Государь писал между прочим, что он по-прежнему любит великого князя Кирилла Владимировича и его братьев, безусловно верит им и не сомневается в их к нему верности и преданности[143]. Автор слышал это последнее лично от великой княгини Виктории Федоровны. Рассказав это, великая княгиня прибавила, что это историческое письмо сохранялось, как реликвия в их семье, даже при большевиках[144]. Оно было приколото кнопками снизу к обеденному столу.

Во второй половине февраля заболели простудой[145] и слегли цесаревич и великая княжна Ольга Николаевна, а затем и великая княжна Анастасия Николаевна.

На первой неделе Великого поста государь с семьей говел. 17-го числа все исповедовались, а 18-го их величества с великими княжнами Татьяной и Анастасией Николаевнами причащались. А затем отец Александр причастил в их комнатах цесаревича и великих княжон Ольгу и Марию. 19 февраля государь, пригласив дворцового коменданта, сказал о своем решении ехать в Ставку. На осторожно выраженную Воейковым мысль о переживаемом времени государь ответил, что Протопопов не предвидит никаких осложнений, и просил сделать все распоряжения к отъезду на 22-е число.

Вечером императрица, узнав, что у А. А. Вырубовой собрались несколько офицеров прибывшего на охрану Гвардейского экипажа, пригласила Анну Александровну со всеми гостями в свои апартаменты. Собралась вся царская семья, кроме больных. В числе приглашенных были: госпожа Ден, Н. П. Саблин, командир прибывшего батальона Мясоедов-Иванов и офицеры Родионов и Кублицкий.

Батальон прибыл с фронта лишь 15-го числа и расположился в деревне Александровка. Он по охране выходил из прямого подчинения великому князю Кириллу Владимировичу и подчинялся дворцовому коменданту. Их величества были очень довольны прибытием моряков. Царские дети были в восторге. Командир батальона, Мясоедов-Иванов, при прибытии батальона собрал офицеров и просил быть осторожней при разных встречах и парировать должным образом, если бы кто-либо позволил себе непозволительное по адресу царской семьи. Обращение командира встретило самый горячий отклик у офицеров.

И в этот вечер, в гостиной императрицы, прощаясь с офицерами, государь сказал Мясоедову-Иванову, что он уезжает совершенно спокойно, так как оставляет семью под их охраной.

20-го числа государь принял премьера князя Голицына, предупредил об отъезде и напомнил ему, что в его распоряжении находится подписанный его величеством указ о роспуске Государственной думы, которым государь уполномочивает Голицына воспользоваться в случае экстренной надобности, проставив лишь дату и протелеграфировав о том в Ставку.