После ухода генерала Глобачева Протопопов утвердил следующую телеграмму для отсылки генералу Воейкову:

«Сегодня порядок в городе не нарушался до 4 часов дня, когда на Невском проспекте стала накапливаться толпа, не подчинявшаяся требованиям разойтись. Ввиду сего возле Городской думы войсками были произведены три залпа холостыми патронами, после чего образовавшееся там сборище рассеялось. Одновременно значительные скопища образовались на Лиговской улице, Знаменской площади, также на пересечении Невского Владимирским проспектом и Садовой улицей, причем во всех этих пунктах толпа вела себя вызывающе, бросая в войска каменьями и комьями сколотого на улицах льда.

Поэтому когда стрельба вверх не оказала действия на толпу, вызвав лишь насмешки над войсками, последние вынуждены были, для прекращения буйства, прибегнуть к стрельбе боевыми патронами по толпе, в результате чего оказались убитые и раненые, большую часть которых толпа, рассеиваясь, уносила с собою.

В начале пятого часа Невский был очищен, но отдельные участники беспорядков, укрываясь за угловыми домами, продолжали обстреливать воинские разъезды. Войска действовали ревностно.

Исключение составляет самостоятельный выход 4-й эвакуационной роты Павловского полка. Охранным отделением арестованы на запрещенном собрании 30 посторонних лиц в помещении группы центрального бюро Военно-промышленного комитета и 136 партийных деятелей, а также и революционный руководящий коллектив из 5 лиц. По моему соглашению с командующим войсками контроль распределения выпеченного хлеба, также учета использования муки возложен на заведующего продовольствием в империи Ковалевского[155]. Надеюсь, будет польза. Поступили сведения, что 27 февраля часть рабочих намеревается приступить к работе. В Москве спокойно. Министр внутренних дел Протопопов».

Про самое важное событие дня — бунт павловцев, Протопопов не счел нужным сообщить.

Утвердив текст телеграммы в Ставку, Протопопов поехал на квартиру председателя Совета министров Голицына, где было назначено заседание Совета.

Совет министров по предложению Голицына обсуждал главный вопрос — о прекращении сессий Государственного совета и Государственной думы. Теперь большинство министров стояло за роспуск их. В подтверждение правильности этой меры приводили мнение некоторых думцев, в том числе Маклакова.

Премьер согласился с большинством и, взяв оставленный ему государем подписанный уже бланк, проставил на нем дату 25 февраля, объявляя роспуск с 26-го, что было сообщено Родзянко в ночь на 27-е число.