Его провели в салон. Вышла императрица в костюме сестры милосердия. Подала руку, предложила сесть. Царица как будто опустилась, постарела, поседела.

Волнуясь, Бурдуков изобразил положение в столице как безнадежное, катастрофическое. Царица слушала спокойно и сказала, что она ждет доклада от графа Бенкендорфа. Бурдуков упрашивал уехать с детьми куда угодно, но уехать. Царица спокойно отвечала, что она при больных. Она сейчас сестра милосердия. Она одна должна бегать от одной больной к другой. Казалось, что слезы блестели на глазах царицы, но она старалась быть спокойной. Бурдуков пытался продолжать, но императрица поднялась. С гордостью она твердым голосом сказала:

— Я верю в русский народ. Верю в его здравый смысл. В его любовь и преданность государю. Все пройдет, и все будет хорошо.

Аудиенция окончена. Поцеловав руку ее величества, Бурдуков покинул дворец. Он был подавлен.

Однако к вечеру оптимизм царицы был поколеблен. В полночь царица послала первую тревожную телеграмму государю, которую оканчивала словами: «Очень беспокоюсь относительно города».

Переговорить с генералом Воейковым, который был в Ставке, можно было только с его квартиры, по прямому проводу, из его кабинета. Я пошел туда. Оказалось, что жена генерала в Петрограде, на квартире родителей. В Царском на квартире только дежурный жандарм Кургузкин. Кургузкин знал меня давно. Я разъяснил ему необходимость переговорить с генералом и просил допустить меня до телефона. Кургузкин, понимая, что делается, просил меня располагать телефоном. Когда я добился Могилева и вызвал к телефону генерала Воейкова, мне ответили, что генерал пьет чай с его величеством и по окончании вызовет меня к телефону.

Через полчаса мы уже разговаривали. Поздоровавшись, я начал с того, что просил генерала обратить внимание на то, что я, ялтинский градоначальник, позволил себе забраться в его кабинет в его частной квартире, что жандарм Кургузкин пропустил меня к телефону. Это одно, говорил я, показывает, насколько тревожно здесь положение. Я передал генералу о положении в Петрограде и о том, что Департамент хвастается произведенными арестами. Я высказал мнение, что Департамент не знает, что в действительности происходит; что Думу надо распустить, волнения подавлять вооруженной силой, но, прибавлял я, для этого нужно, чтобы Хозяин был здесь. Будет Хозяин здесь, все будут делать свое дело, как следует. Без Хозяина будет плохо.

«Приезжайте, ваше превосходительство, скорее, приезжайте, приезжайте!»

Генерал Воейков любезно поблагодарил меня за информацию, и мы распрощались.