И директор, кашлянув, стал говорить, как важно сейчас на заводе создать условия для рабочих, в первую очередь — питание. Особенно зимой. На городских базах не овощи — одно горе. А в колхозе — и хранение на высоте, и парники. Хорошо бы нам контакт держать. Конечно, все будет, как выражается Федор, «на законных основаниях».

— О чем разговор! — раскинул руки Ибрагим. — По госцене и колхозники вам удружат, не таскаться по базарам. Время дорого!.. Все сделаю, все, я — за. Только обсудить с людьми надо.

— Ну обсуди, обдумай.

Мы поднялись из-за стола. Биреза, прильнув к мужнину плечу, подавала каждому руку.

— Остаешься? — сказал Иван Иваныч.

— Куда ехать? — бодренько ответил Ибрагим, покосившись на жену. — Дел-то, видишь, сколько. И твое вот решать надо. Уж как-нибудь потом…

И снова нас кидало по расхлестанному проселку. Директор опять хватался за парторга. Резваныч охал: «Вай, берегись!» Но это никого не смешило. А Федор сказал:

— Есть у нас сварочные аппараты, и станок найдется. Надо ему подбросить, зимой самый ремонт.

— Надо, — отозвался директор, — такому надо…

НА КРАЮ ЗЕМЛИ

НА КРАЮ ЗЕМЛИ

Остров выплыл из тумана, похожий на огромного кита с теряющимся в сумерках хвостом. Парни, девчата в фуфайках и малицах первыми выбежали на берег встречать катер.

— Иван Николаевич, Иван Николаевич! — кричали они нашему капитану, который стоял на корме, коренастый, в выцветшем кителе, и, запрокинув голову, улыбался во весь рот. Он всех тут знал на побережье пролива Югорский Шар, и его все знали. Он был добрым вестником с материка, привез с оказией письма, приветы.

Позади оставался тяжкий путь по штормовому Карскому морю, болтанка в шесть баллов, и этот поселок с десятком изб на топком травянистом берегу и унылой перспективой голой тундры казался на первых порах заброшенной глухоманью.

…Ненцы, разбиравшие почту, спрашивали: «А журналы привезли? «Огонек» есть?», «А правда, что скоро у нас будут телевизоры?» Да и сама почта — письма от инженеров, врачей, студентов, бывших островитян, работающих сейчас по всей стране, — все это никак не вязалось со словом «глухомань».

На катере остался нести вахту штурвальный Гриша, а мы с главным инженером амдерминского радиометцентра Владимиром Бегуном и капитаном пошли в поселок.

Иван Николаевич показывал на дома то влево, то вправо, объяснял:

— Это у них клуб, это сельсовет, а вон там, — кивнул он на палатку, возле которой стоял вездеход, — геологи. У них рация. Сообщим начальнику, что все в порядке, отстоимся здесь, пока море не уймется.