Наш гостеприимный хозяин бригадир Рочев, или, как его тут все звали, дядя Захар, степенный, медлительный, с мудрыми дымчато-светлыми глазами на морщинистом лице, весь день был в бегах — курсировал от складов к стройке, от сельсовета к берегу. К нему то и дело заглядывали оленеводы, охотники, строители, с которыми он объяснялся по-русски. Оказалось, он — коми.

— А что удивительного? — усмехнулся бригадир. — У нас в колхозе кого только нет — и украинцы, и ненцы, и русские, и татары. Колхоз так и называется — «Дружба народов».

Это была его земля по рабочей, так сказать, принадлежности, так же как Москва или Ленинград вскоре должны были стать землей его дочки Наденьки, которая мечтала попасть в столичный институт, а пока училась в седьмом классе и на время каникул приехала из Каратайки к отцу на остров — вести домашнее хозяйство: варить, стирать, кормить собак.

Хозяйство же самого дяди Захара простиралось по всему побережью, где бродили оленьи стада его бригады, и ему, как рачительному бригадиру, не терпелось похвастаться этим богатством. Еще бы — отгульное стадо давало две трети всей мясной продукции колхоза.

Мы познакомились с пастухом Васей Валейским. Он недавно демобилизовался из армии и решил, что его место на трудном участке. Старший пастух не мог нахвалиться помощником.

— Ой, молодец, — говорил он, и узкие глаза его искрились, а сам он, крупный, в огромной малице, подпоясанной тяжелым ремнем в медных насечках, казался богатырем из ненецкой сказки. — Ой, молодец, спать мало, ходить много, стадо растет.

Тысячное стадо северных олешек, издали похожих на телят, шло по тундре, выбирая сочную траву.

Оленям здесь хорошо: нет ни комаров, ни гнуса — на сильном ветру комар не живет. Но труд оленевода нелегок. Многокилометровые перегоны по топким болотам, ночевки в шалаше, а если отобьется олень, то, как говорится, где ночь застанет. Зимой корм глубоко под снегом. Плохо оленям — плохо и пастуху. А сколько хлопот с молодняком, ведь его надо сохранить.

И все-таки жизнь оленевода не сравнишь с прежней.

— Даже говорить нечего, — машет руками дядя Захар и опускает их над костром, разложенным среди тундры. — Вот дрова привезли — грейся. Мясо на складе, выписывай, пожалуйста, продукты приезжай бери.

И он рассказывает о былом житье, о купцах Сумороковых, скупавших за бесценок и мясо, и шкуры, и пушнину. Спаивали народ, обирали до нитки. Ненец-батрак мыкал горе по тундре, пас кулацкие стада за три оленя в год. Что такое три оленя на большую землю? Два месяца полусытой жизни, остальные живи как знаешь, никому до тебя дела нет. Захворает малыш — смерть пришла, болеть ненцу нельзя. Один ты на сотни километров, кругом снега…