— В день отмахиваешь километров пятьдесят пешком. Надо осмотреть все ловушки: не заела ли ржавчина, обновить наживку. А вернешься — первым долгом свари собакам еду, ружье почисть, о себе думать некогда.

— А то еще заплутаешь, — вставляет Иван Николаевич.

— Н-ну, всяко бывает, — раздумчиво замечает дядя Захар, — мы, конечное дело, ориентируемся по наносам, по льдинкам на кустиках. Западный ветер, он влажный — стало быть, сосульки всегда с запада. Ну а уж если заплутал — беда.

И он рассказывает, как в сильный буран, завернувшись в малицу, охотник ложится в снег — переждать метель. Но и тут будь начеку, не то занесет, утрамбует тебя так, что не выползешь. Наст, прибитый ветром, тверд, как фанера, хоть руби топором.

— Сынок у меня раз попал, еле вылез… Но в беде людей не оставляем. Все ищут, всех на ноги ставим. Одним словом — колхоз.

Чуть погодя, словно бы что-то вспомнив, бригадир поведал мне об одном из многочисленных случаев, свидетельствующих о том, что Север не для слабых. Мужество и взаимная выручка — закон тундры.

Однажды Вячеслав Рочев со своим товарищем Степаном охотились на пару. Уже начиналась весна, солнце припекало косыми лучами, дули влажные ветры. И вот как-то утром припай откололся и Степана, стоявшего на льду, стало уносить.

Бросился Вячеслав в лодке на выручку, еще немного — и он на льдине, но тут рухнул соседний торос, едва не похоронив спасателя под тоннами льда. Однако успел Вячеслав вывернуться и, мокрый, заледеневший, все-таки вытолкнул лодку к припаю, снял товарища.

Проходили вторые сутки нашего пребывания на острове. Бегун не находил себе места, все всматривался в туманный горизонт. Ходил за прогнозами к радистке, советовался с капитаном, тот знал Север лучше всяких синоптиков — обещал еще день, не больше. Об отпуске они уже не заговаривали, хоть бы вовремя завезти на полярную станцию кислород: нужно же варить отопительную систему, к зиме готовиться.

Наконец к вечеру Иван Николаевич, побывавший на катере, вернулся и, чувствуя на себе беспокойный взгляд инженера, не торопясь сказал, точно это от него зависело — установить погоду:

— Однако к ночи тронемся.

— А туман?

— Доберемся…

Весть о нашем отъезде мгновенно разнеслась по острову.

В дом то и дело заглядывали пареньки, девушки, которых я теперь с трудом узнавал в новых пальто и модных капроновых куртках. Одни приносили письма, посылки, другие, робко взглянув на капитана, просили захватить с собой: кому пора было в школу, кому в институт — боялись, что больше не представится случая, не будет погоды. И хотя еще перед отъездом начальник метцентра выговаривал Ивану Николаевичу за то, что тот, по доброте своей, перегружает утлый катерок — риск ведь! — капитан никому не мог отказать.