В домах поселка, где тепло и светло, горит электричество, мигают зеленые огоньки новеньких приемников, и чувствуешь, как изменились времена и сколько заботы проявляет страна о своих окраинных гражданах.

— Правда, иногда ругаешься с Рыбкоопом, — уже дома за чаем говорил дядя Захар. — Рыбкооп у нас в Каратайке: того не учтут, этого не завезут. То сахару завались, то на полках пусто. Как работают, дремлют, что ли? — Он обернулся ко мне: — Нельзя ли так громко сказать, чтоб они там услышали?

— Можно, почему нельзя.

Лицо дяди Захара просветлело.

— И заодно бы Союзпечати напомнить, чтобы газеты шли без опозданий, а то неинтересно читать старые новости.

— Точно, точно, — подтвердил Иван Николаевич, который на правах старожила близко к сердцу принимал интересы островитян. — Надо, надо их пошевелить. Слава богу, транспорта нынче не занимать: вертолеты, самолеты, всякая оказия. Оперативности не хватает.

Разговорились о технической оснащенности самого колхоза. Еще несколько лет назад рыболовы, охотники на морского зверя ходили на веслах, а сейчас в колхозе около шестидесяти моторок.

Да и вклад колхоза в народное хозяйство увеличился.

Уже не говоря о пятнадцатитысячном оленьем стаде, дающем массу ценных продуктов, на побережьях Карского и Баренцева морей процветает пушной промысел.

В доме дяди Захара завалялся какой-то старый журнал, где на снимке виднелись сверкающие павильоны советской выставки за границей. Чье-то восторженное девичье лицо, руки, примеряющие белоснежного песца.

— Это не твой ли? — спросил Иван Николаевич бригадира.

— Кто знает? Может, и мой… Или Иванки — соседа. А скорее всего Осипа Вылко, он по три нормы за сезон дает, самого первого класса, силен охотник…

У Захара несколько медалей, полученных на ленинградских и московских выставках пушнины.

С начала зимы отбывают охотники в тундру, в разбросанные на сотни километров охотничьи избушки. Забирают с собой самое необходимое — ружья, топоры, мороженую рыбу. Нарты в рвущейся от нетерпения собачьей упряжке скрываются в белом тумане.

Охота на песца требует сноровки, чутья, которые даются лишь годами опыта. Нужно знать проходы, места, по которым мигрирует зверь, — ложбинки ручьев, мыски. Ставить капкан надо тоже умеючи — замаскировать, учесть ветер, несущий запах приманки, снег кругом утоптать, чтобы пороша скользила, не заметая силки.

Да, охота — большое умение. И, конечно, труд. Можно поставить пятьдесят капканов, а можно и двести, но тогда забудь об отдыхе.

Рассказывая, дядя Захар весь преображается, молодеет, словно заново переживая свои скитания по тундре.