О том же, а также о старом вопросе, о толстовских письмах, писал он и немного позже, 23 апреля: «Пишу Тебе, адресуя к Снитко, куда ты завтра переедешь. У меня, как всегда, неприятности. На днях Бобровников телефонировал мне, что имеет до меня дело. Я поехал к нему и застал у него Александру Николаевну Нарышкину, известную статс-даму, тетку жены Бобровникова. Она тотчас же начала мне допрос по поводу воспоминаний графини А. А. Толстой и писем Л. Н. Толстого. Оказывается, Каменская возмущена тем, что Зенкович согласилась на сумму в полторы тысячи рублей. Галкин передал Булыгину, а Булыгин Нарышкиной, что Шахматов неверный человек, распечатал до срока пакет А. А. Толстой и передал «Воспоминания» самовольно М. А. Стаховичу для напечатания. Я, конечно, объяснил, как было дело, но осадок остался пренеприятный.

Здесь А. Г. Зенкович требовала все время, чтобы мы печатали или же передали ей это право. Отделение по разным причинам отказалось выступить издателем, из них главные: неудобство издавать письма Л. Н. Толстого, где проповедуются антиправославные идеи от имени Академии, нежелание графа Толстого и его жены соглашаться на такое издание, выраженное нам через Кони. М. А. Стахович получал согласие Толстого, согласившегося даже просмотреть все написанное; поэтому мы и разрешили А. Г. Зенкович продать толстовскому музею право на издание за полторы тысячи рублей (председатель музея Стахович). Пишу тебе на случай, если и до тебя дойдет разговор. Теперь вы будете в соседстве с Анной Гавриловной».

Пасха приходилась на десятое апреля, было тепло. Мы провели ее особенно хорошо перед долгой разлукой, которая и началась на Фоминой. Тетя уехала в Саратов, Оленька, забрав с собой двадцать пять портретов своего изделия, поехала прямо в Губаревку. Витя провожал Тетю до Борисова и заехал проститься к Мещериновым. Неизменно благожелательные и любезные Мещериновы жалели Витю. Заставили его переночевать у них и провожали на другой день до вокзала. Отъезд Вити в Луцк был назначен на двадцать третье апреля. Я же должна была, проводив его, уложить весь дом и все отправить в Луцк. Очистить нашу квартиру приходилось к первому мая. Ее взял у нас какой-то инженер, возместивший нам все расходы по ремонту, электричеству и пр.

В день отъезда Эрдели заехал проститься с нами и предложил Вите ехать с ним в его вагоне до Луница, чтобы избавиться от ночной пересадки в Барановичах. Вечером, в девять часов, отходил поезд. Провожать на вокзал приехало немного храбрецов: Урванцев, Щепотьев, Евстафьев, Вощинин, Сатиев, Чернявские и некоторые другие, но вся семья Эрдели провожала его на охоту. Таким образом, выходило, как будто именно все Эрдели выехали провожать и Витю, причем Вера Петровна настояла, чтобы я на другое утро у нее завтракала (первый раз за пять лет).