Неожиданным образом к концу пасхальной недели, такой печальной и длинной, пришла телеграмма, что приезжает муж. Врачи решили, что у него слабое сердце, и отпустили в отпуск на четыре недели. Огромная радость от встречи с ним омрачилась щемящей тревогой за ослабленное миокардитом сердце. По приезде мы обратились к самым известным докторам Петербурга. Ланге и другие врачи вселили в нас надежду. Они полагали, что случай не слишком серьезный, нужно было просто поменять образ жизни. Витя уже не был двадцатипятилетним подпоручиком, способным день и ночь сидеть в седле. Но победа над немцами не была пока одержана, и не было никакой надежды уйти от усталости и психологических страданий.

Он не хотел лечиться и мечтал просто побыть в Глубоком, чтобы насладиться отпуском. Макар пригласил его приехать на апрельский посев и посмотреть на работников и новых лошадей в деле. Эта причина была убедительней, чем то, что в Петербурге было не слишком радостно. Он увиделся с сыном, но, похоже, это его не слишком обрадовало. Его брат Дмитрий, улан, участвовал в тридцати сражениях и был серьезно контужен. Его демобилизовали из Галиции и лечили в клинике Виллие. Мой свекор и Ариадна остались одни на даче в Петергофе. Мы любили их и очень переживали.

«Если ты хочешь, чтобы я поправился, отвези меня в Глубокое», – умолял меня опечаленный муж. Он даже не хотел читать газеты, сводки в которых были удручающие. Я пыталась отложить отъезд, чтобы быть поближе к врачам, так как у меня в голове все еще крутилась мысль о третьей жертве. Холодный и дождливый апрель не обещал ничего радостного, особенно, когда на сердце скребли кошки. Но мне пришлось согласиться.

Накануне нашего отъезда, когда ремни на чемоданах уже были застегнуты, Витя сходил попрощаться на могилы матери и своей родни. Опечаленная разлукой с моими родными, я искала предлог отложить отъезд, но это удалось только на пару дней. Мы сидели в столовой, когда меня позвали к телефону. Незнакомый голос из министерства спрашивал адрес моего мужа, который был на фронте. Я спросила о причине звонка.

– Дело в том, что предводитель дворянства в Свенцянах Мордвинов покинул свой пост. И так как Ваш муж вписан у нас кандидатом на пост предводителя в Вильне, мы хотели бы знать, согласиться ли он вступить в эту должность.

– Согласиться ли он? Конечно да, но он состоит на военной службе, – ответила я.

– Тогда попросите его прийти завтра в полдень к нам.

Ох, какой же молодец господин Кондратьев, какое счастье пришло к нам, благодаря его вмешательству. Спустя две недели, которые мы провели в Петербурге, тот же голос Кондратьева по телефону сообщил мне, что назначение моего мужа предводителем дворянства в Свенцянах подписано министром.