Нашим работникам на помощь пришли литовцы, приехавшие от графини Олсуфьевой из окрестностей Ковно. Мужа графини убили на фронте, а она осталась в Москве. Ее усадьба была захвачена и разорена врагом. Управляющий Олсуфьевых Бруно едва спасся и увез с собой прислугу и скот, который ему удалось сохранить и спасти, правда, только тридцать голов отменных экземпляров датской породы Фьюме, которых привезли к нам с просьбой сохранить, пока не минует опасность. В августе просвистел свисток к началу работ в старых амбарах, и Бруно, который занимался всем винокуренным заводом, пришел со своими работниками. Вместе с нами они дни напролет работали в течение двух недель с таким рвением и такой радостью, что, казалось, забыли о причинах спешки. Дни стояли хорошие, уже было свежо, особенно ранним утром. Фомич нас покинул, на этот раз со всей семьей, полагая, что он будет в большей безопасности, уехав на Волгу, в Казань, к родне его жены, принявших их, как беженцев с фронта.

Зато Макар и Бельский работали за десятерых, так как помимо сельскохозяйственных работ оставалось множество проблем с беженцами и новой железнодорожной линией из Глубокого в Сеславино. Эти четырнадцать верст были очень важны. И чтобы соединить два магистральных пути, поспешно приступили к строительству. Инженерам-строителям нужны были курьерские лошади, так как железнодорожный путь проходил совсем рядом с усадьбой, и в том числе десять километров по нашим полям. Они просили срубить лес, красивейшие ели. Беженцы прибыли из Ковно, уже оккупированного немцами, прося крова и помощи. Стада породистых коров и подводы с груженными телегами каждый день приезжали издалека. Подвода из имения Тотлебена прибыла ночью в проливной дождь. Привезли экипажи, ковры, серебро. Но какие сокровища, какая коллекция картин и библиотека остались в имении и оказались во вражеских руках! Под уздцы вели отменных лошадей английской породы.

Мордвиновы тоже приехали к нам, отвезя детей в новгородскую губернию. За ними прибыл обоз с великолепными жеребцами. Кучеры вели их под уздцы. Им нужно было проделать тысячу километров до Окуловки на тракте Петербург-Москва, где находилось имение их сестры.

Затем приехали Утины, Завиша, Фански и другие. Они проделали сотни верст в экипаже и сделали остановку в пути у нас, убегая от врага, но не зная точно, что им предпринять в поиске крова на зиму и средств на прокорм лошадей и скота. После двух дней передышки они продолжили путь к Полоцку или Витебску в надежде найти кров в каком-нибудь фольварке по соседству, так как Глубокое было очень близко к врагу и к тому же переполнено. Приезжали из Двинска, Сувалок, Вилькомира, Щавлий и других мест. Все постройки на дворе были заняты сундуками, корзинами, домашней утварью, но не хватало лошадей, и пожитки нельзя было увезти с собой. Пианино, горшки с цветами, мебель в стиле Жакоб, коробки с книгами, посуда, ковры, тулупы, все везли вперемешку со скамейками, мешками с бельем и старыми пожитками, все было свалено в амбарах и погребах, сараях и кладовых.