Лето было теплым и с грозами. Однажды, когда мы с мужем засиделись на балконе, выходившем во двор, ударила кошмарная молния, сломала верхушку столетней березы, затенявшей аллею, ведущую к конюшням, и с верхушки этого дерева свалилось гнездо аистов. Там были уже подросшие птенцы. Муж приказал подобрать их, положить обратно в гнездо и привязать гнездо к старой березе. На следующее утро взрослые птицы выкинули отпрысков из гнезда, и те валялись теперь мертвые в траве.

Меня охватили суеверные страхи, скорее всего навеянные моей доброй Антосей, нашей экономкой. Ей так и не удалось спасти бедных аистят, которых погубили родители, жестоко выкинув из гнезда. Неужели мы тоже потеряем наше гнездо? Ведь если верить старикам, такое случается, когда несчастье приходит к аистам, которые жили долгие годы в гнезде рядом с твоим домом. Никогда нельзя разорять их гнезда, это приносит несчастье. Вернуться ли взрослые аисты, пережив горе, которое им причинила гроза?

– Даже если немцы захватят наше имение, мы будем защищать наш дом до последнего вздоха, не так ли? – спрашивала я мужа.

– И если его сожгут, мы построим заново, – ответил он.

Конечно, дело не в старинном белом доме, которым мы так дорожили, а в том, что это был наш дом, наше жилище, наше гнездо. Это чувство, которое заставляет птиц прилетать из дальних краев к заброшенным гнездам. А ведь тысячи семей были лишены сейчас этого.

Глава 51. Беженцы

Глава 51. Беженцы

Посвящение недостойному

С вокзала доносились все более тревожные вести. Враг продвигался к Варшаве, которую в прошлом году героически освободили войска Сибирской армии. В скором времени у нас появились несколько беженцев. Потом приехали из Ковно с просьбой укрыть тридцать вагонов сельскохозяйственных машин. Похоже, нам с трудом удастся разместить весь урожай по амбарам, но мы были счастливы уступить бетонный амбар, который к тому же смог вместить состав, прибывший из Ковно: паровые машины, молотилки, веялки, плуги, сеялки и другие. За ними прибыли беженцы, которые тоже просили спрятать домашнюю утварь. Никто не хотел согласиться с тем, что Глубокое было в опасности. Казалось невозможным, чтобы немцы захватили трассу Петербург-Варшава. Только мой брат покачивал головой: «Нет, сердце мне подсказывает, что они проделают тот же путь, что и Наполеон, – говорил он с тоской, – и Глубокое окажется на их пути».

Да и никто не принимал этого. Мы тешили себя большой надеждой на то, что эти вандалы XX века до нас не доберутся, но надо было срочно делать все, что от нас зависело, чтобы закончить сбор урожая. И муж привез паровую машину для молотьбы пшеницы.