Нам пришлось возложить на Бельского обязанность составлять список и охранять чужое добро, чтобы не сойти с ума от такого количества. Бельскому было присвоено имя «хранитель чужого добра». Он целый день крутился с этими несчастными людьми, которые прибегали с вокзала, умоляя дать лошадей для перевозки своих вещей к нам. Но надо было еще найти место для них, внести их в список и разложить по порядку, чтобы потом их можно было найти.

Все это было очень трагично, хотя не без комических ноток. Так, например, одна дама привезла к нам весь свой курятник и доверила его Бельскому, пришедшему в полный ужас от своей новой обязанности. Уезжая в Петербург, она серьезно наказала ему прислать ей замороженную и хорошо выпотрошенную птицу к Пасхе и Рождеству. Мне пришлось поручить их Антосе, так как Бельский не захотел ими заниматься. И вот Антосе не хватало только еще цесарок, которые были гордостью курятника этой дамы. Драма соседствовала с комедией. К несчастью, комические нотки были неуместны, когда приходилось пристраивать вереницу разоренных беженцев, сбежавших из родного дома, зачастую больных и невероятно несчастных. «Чем мы так провинились перед Богом, что он ниспослал на нас такие несчастья?» – говорили они.

Тысячи людей бежали на восток. История этого бегства ужасна особенно в южных губерниях и должна найти своего историка, который дополнит список всех ужасов войны. Она должна быть отображена на полотнах чередой могил вдоль дороги на Голгофу, по которой шли эти несчастные, которые смогли сохранить только свою жизнь.

Меж тем взяли Ковно, и приближение врага к Вильне взбудоражило даже самых ярых оптимистов. Беженцев становилось все больше и больше. Под покровом темноты евреи собирали пожитки и потихоньку уезжали, увозя добро. Транспортный обоз проехал через город, не останавливаясь у нас, увозя из Вильны в Дисну, уездный город на Двине, все архивы и губернские бумаги. Губернатор Вильны Петр Веревкин[318] вывез свою библиотеку, представляющую большую ценность, в Березвечский монастырь. Его племенных коров приютили в районе Свенцян у Красовского, предводителя виленского дворянства. Губернаторские экипажи и сорок лошадей привезли к нам. Бонна с собаками тоже поселилась у нас, так как вся семья Веревкиных ушла на войну: старший сын убит в Галиции, а жена с дочерями служили сестрами милосердия. Среди прочих приехали к нам укрыться два молодых агронома из Вильны. Они привезли архивы, и Виктор поручил им заниматься полевой кухней, которую мы организовали для беженцев, брошенных на произвол судьбы.