– Слава Богу! Теперь я могу спокойно умереть!

Глава 59. Глубокое при немцах

Глава 59. Глубокое при немцах

Я остановилась у Макара в доме, который подарила ему в память о моем муже. Он был небольшой и разделялся на две части прихожей. Три комнатки направо от входа занимала семья, а три других налево были приготовлены для меня. Мне даже принесли пианино, а белый дом полностью опустел и обветшал. Все оттуда вынесли.

Дом Макара был не во дворе имения, а на краю фруктового сада, который примыкал ко двору другого дома, который нам принадлежал и стоял на самой окраине городка. Его называли почтовым домиком, так как однажды его занимала почта. Теперь даже он был отдан в наем и выглядел гораздо лучше белого дома. Просторный, с окнами на озеро, он расположился между имением и городом.

А я думала только об одном: как устроить своих, так как все еще надеялась как можно скорее их привезти. Мы наняли каменщика и столяра, чтобы приготовить комнаты белого дома, но в штабе немецкой армии нам сказали, что в белом доме разместится сотня солдат. Я не стала спорить и решила, что мои родные поживут в доме Макара, в тесноте, конечно, но ведь только до осени, когда освободится почтовый домик.

Макар принес мне около десяти тысяч рублей, которые он выручил от продажи земель. Один из беженцев, пожилой литовец, который жил у нас с семьей с тех пор, как сбежал из Ковно, решил пробраться в Петербург, что было не так уж сложно тогда. Эту сумму денег мы зашили в спинку его пиджака, и так он поехал в Академию, чтобы передать средства моему брату, который надеялся воссоединиться со своей семьей и с Тетушкой и Ольгой тоже к зиме. Все было прекрасно выполнено, и я даже позволила себе немного успокоиться, поскольку в Глубоком было очень хорошо при немцах.

Однажды комендант, немец с надменным и очень суровым видом, вызвал меня в комендатуру. Я по-немецки ему ответила, что у нас не принято вызывать на прием женщину, дамы обычно принимают у себя, если есть в этом необходимость. Господин Эгер прибыл ко мне и с тех пор был крайне вежлив. Но идиллия не длится долго. Внезапно исчез Макар, и тогда мне пришлось поверить в то, что писали о нем. Да, он пил.

Он не становился ни грубым, ни злым, совсем напротив. Вино веселило его, но он терял разум и когда был пьян, уходил прятаться и спал на сеновале в амбаре. Это была болезнь, от которой он очень страдал, говорят, в молодости. И сейчас она вернулась, поскольку ему особо нечем было заняться. Я была этим совсем опечалена. Я так ценила его за благородство, ум и все его переживания. И вот он напился, как скотина. Я его увещевала, бранила, умоляла, упрекала. Он плакал, просил прощения, стоя на коленях, и на следующий день напивался еще больше. И так каждый день. Он был для нас потерян. Макар исчез, когда я больше всего в нем нуждалась, поскольку куча народу приходили умолять меня продать им землю.