Я упрямо покачала головой:

— Ты не понимаешь. Я же не одна, надо подумать еще о ком-то. У меня есть свои обязательства перед мамой.

— Так привези ее сюда, когда вернешься.

— Но я же не могу просто взять и перетащить ее в новое окружение! Ей уже восемьдесят шесть лет, и она твердо убеждена, что ее корни слишком глубоко ушли в европейскую почву.

— Ты мне о ней не слишком много рассказывала, но мне кажется, что она будет просто счастлива отправиться туда, где живешь ты, лишь бы быть рядом с тобою.

— Понимаешь, у меня нет американского гражданства, а по закону строго запрещается таким, как я, приглашать кого-то из иностранцев и помогать им получить разрешение на проживание в США.

— А вот мне закон этого не запрещает!.. Я выступлю для твоей матери в роли приглашающей стороны, буду ее спонсором.

Маргарет сказала это очень искренне, и я была невероятно тронута ее предложением.

— Ты правда это сделаешь для нас с мамой?! — только и спросила я. Она ласково погладила мою руку.

— Поезжай в Европу, забирай маму и возвращайся сюда, домой. Тебе пора постоянно обосноваться здесь, пустить корни в Соединенных Штатах. Это уже твоя страна. Европа для тебя не существует, она умерла. Сделай, как я говорю, и обещаю — ты об этом никогда не пожалеешь. Я о том позабочусь.

Я все-таки сомневалась, надо ли так поступить, однако уже достаточно поддалась ее уговорам и согласилась, что ее доводы разумны. Большего Маргарет и не потребовалось, чтобы развить бурную деятельность. В общем, к тому дню, когда настала пора отправиться в плавание на «Экскалибуре», у меня с собой были и разрешение на переезд через океан, и въездные визы как для меня, так и для матери — и все благодаря помощи юристов подруги и их влиянию.

В некотором смысле это расставание для нас обеих сопровождалось пожеланиями счастливого пути. Я уезжала в Европу, а Маргарет на следующий день возвращалась в Техас. Мы договорились, что будем держать связь и встретимся снова, как только я вернусь домой. Да, домой! Наконец-то у меня возникло чувство дома во всех смыслах этого слова. Это морское путешествие на «Экскалибуре» совсем не напоминало мое возвращение в Америку в 1941 году. Владельцы лайнера — судовладельческая компания «Американские экспортные линии»[371] — всячески баловали пассажиров первого класса. В моих апартаментах было даже две спальни. Я вдруг почувствовала, как мне не хватает ощущения опасности, которое сопровождало плавание в годы войны. Сейчас мы выиграли войну, наступил мир, однако мы утратили некоторые качества — тот бешеный оптимизм, ту смелость, какой отличалась моя предыдущая поездка через океан.