— Конечно, там ведь католический приют, его содержали монахини.

— Вот-вот. Я отдала им все деньги, что были с собой, и попросила относиться ко мне как к жиличке на пансионе, — сказала мама и с улыбкой кивнула на Зосю. — А вот она каждый день, как часы, приезжала к нам на своем велосипеде, это после того, как объездит все окрестности, вдоль и поперек, чтобы и для монахинь, и для меня отыскать где-нибудь яйца или что-нибудь еще купить, хотя бы самую малость. Как ты знаешь, Монборон высится над Ниццей.

Когда союзники решили, что пришло время попытаться отвоевать Ривьеру, американцы послали сюда свои бомбардировщики. Налеты были такими ужасными, что мы искали укрытие в старинных погребах, под замком.

Там было темно, сыро и полным-полно крыс. Но выбирать не приходилось: либо сидеть в погребах, либо погибнуть. — Мама недоуменно покачала головой. — Ну и время тогда настало! Мы оказались зажатыми между нашими и врагами, даже непонятно было, что хуже…

Я снова обняла ее.

— Мама, все это уже позади. А теперь я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. Пожалуйста, не начинай сердиться, лучше выслушай меня до конца. Я хочу, чтобы ты поехала со мною в Америку. Я знаю, как ты любишь жить на Ривьере, но у нас здесь больше ничего не осталось. — Я умоляюще смотрела на нее. — Наверняка ты понимаешь, о чем я. В Америке мы сможем построить новую жизнь.

— Новая жизнь, в моем-то возрасте? — мама рассмеялась. — А зачем она мне?

— Пожалуйста, прошу тебя, дорогая моя, ну ради меня.

Через некоторое время она согласно кивнула:

— Ну, ладно, хорошо. Как тебе угодно. Мне все равно жить недолго осталось, и я не хочу в очередной раз оказаться далеко от тебя.

Понадобилось более двух месяцев напряженной работы, чтобы приготовиться к возвращению в Америку. За это время я съездила в Швейцарию, чтобы сделать необходимые распоряжения относительно своих средств, которые имелись на счетах в тамошнем банке. По возвращении на Ривьеру потребовалось соблюсти все детали необходимых условий, чтобы выставить виллу на продажу. Ей купили позже, лишь через год, причем по той же цене, какую я заплатила за нее когда-то. После этого началось самое сложное: нужно было проследить за тем, как упаковывают наше имущество для отправки через океан. Кроме того, у меня имелась большая библиотека редких книг и первых изданий, ценные изделия из фарфора, серебра, картины, другие предметы искусства и кое-какая редкая, старинная мебель. Все это требовалось крайне тщательно упаковать. Вечером, когда мы возвращались в отель, мы с мамой падали на кровати в полном изнеможении, совершенно не представляя, хватит ли нам сил завершить начатое.