Уже в первое воскресенье после приезда в Нью-Йорк мы повели маму в собор Святого Патрика. Она никогда не была в этом знаменитом храме, и его красивое, величавое здание в неоготическом стиле произвело на нее огромное впечатление. Когда мы вышли после мессы из прохладного, тускло освещенного собора, нас ослепили яркие солнечные лучи: был великолепный день, стояло бабье лето, и мы поехали на ланч за город, взяв с собой прелестных друзей Маргарет, доктора Лоренса Смита и его жену. Мы так весело болтали о том о сем, что даже забыли заказать вино. А мама привыкла вместе с едой что-то пить, поэтому все время пила воду.
Когда официант в четвертый раз наполнил ее стакан, она подняла его и вымолвила:
— До чего же здесь, в Америке, не жалеют воды…
Мы тут же поняли ее намек и, рассмеявшись, заказали бутылку
— За Санта-Монику!
Ничего не понимая, я с удивлением уставилась на нее.
Позже, когда мы вернулись в отель, я спросила:
— А что это ты говорила про Санта-Монику?
— Это мой сюрприз. Я там арендовала дом на берегу. В нем есть все, включая бассейн и прекрасный вид на океан. Я хочу, чтобы вы обе пожили там вместе со мною. Дом все равно слишком велик для одного человека.
Я пролепетала:
— Да, но… я в самом деле… очень люблю Санта-Монику.
Потом… климат в Калифорнии для нас полезный. Но… но…
— Никаких «но». Все уже решено.
— Мы не можем вот так, без конца, принимать от тебя такие пожертвования… — воскликнула я.
— Никакое это не пожертвование! — резко возразила Маргарет. — Пожалуйста, больше не вздумай называть это таким словом. Чтобы и мыслей таких в твоей голове не было! — Тут ее тон смягчился. — Это называется гостеприимством.