Летом 1995 года в нашем переделкинском доме прошло «выездное заседание» Комиссии по творческому наследию репрессированных писателей России. Собрались члены комиссии: Булат Окуджава, Юрий Давыдов, Юрий Карякин и организатор комиссии и самый моторный ее работник – Виталий Шенталинский.

Он привез к нам генерал-майора Анатолия Афанасьевича Краюшкина, начальника Архивного управления Федеральной службы безопасности России. Высокий статный человек, моложав и красив, с крепким рукопожатием. Именно он, начальник отдела регистрационных архивных фондов ГКБ, открывал Виталию Шенталинскому рассекреченные дела репрессированных писателей. А при первой их встрече пошутил: «Вы – первый писатель, попавший сюда добровольно. Ну куда мне вас посадить?» Они посмотрели друг на друга и рассмеялись, а Виталий подумал: «Слава богу, что мы уже смеемся над этим».

Виталий привез Краюшкина и его помощника неспроста. Он почувствовал, что в ФСБ начинают препятствовать работе комиссии, и пытался дать второе дыхание этому делу, заручившись поддержкой тех чекистов, что ценили литературный труд (редко, но такие встречались). Да и Краюшкину, по-видимому, хотелось познакомиться с Булатом Окуджавой и побывать в обществе его единомышленников и друзей.

В кабинете Карякина обсудили самые неотложные дела. Разговор был серьезный. В нем все участвовали горячо и заинтересованно. Булат Окуджава едва ли не горячее всех ратовал за спасение арестованных рукописей. Говорил о том, что надо знать правду не только о довоенных временах (чем, собственно, занималась комиссия), но и о тех, в которых довелось жить нам. Где тонны самиздата, изъятого у людей, где тысячи километров фото и кинопленки, снятой тайно? Ведь это ценнейший материал нашей недавней истории… Неужели все уничтожено?..

– Неужели правда, что меня подслушивали, – как-то по-детски наивно удивлялся Булат, – что оттуда (при этом показывал почему-то на потолок) влезали в мою частную жизнь, в мой дом?! – Это его коробило больше всего.

Сели за стол. Булат предложил первый тост, с улыбкой, без всякого пафоса: «Просто удивительно, что такое происходит! Надо выпить за хорошее дело». Подарил гостям свою книгу с дарственной надписью, но засиживаться не стал. Сославшись на занятость, уехал первым. Думается мне, что какими бы «идеальными» ни были чекисты, помогавшие Шенталинскому в раскрытии архивов, общее застолье с ними было ему не очень приятно.

Хочу рассказать немного о Виталии Шенталинском, нашем с Юрой большом друге, трагически и безвременно ушедшем из жизни в 2018 году.