Не отрывая своего взора от находившегося напротив врага (в противном случае рискуешь получить неожиданный удар), я закричал: «Зачем тебе понадобился эмир?» Тот всадник, узнав меня по голосу, прокричал «О, эмир, меня прислал Фаттах-бек, он шлет тебе весть о том, что обходит левый фланг врага и стремительно движется вперед, нагромождая горы вражеских трупов». Я сказал: «Передай ему от меня, чтобы, завершив обход левого фланга войска султана Мансура, продолжал тот обходной маневр до тех пор, пока не соединится с войском моего сына, Миран-шаха, потому что мой сын мог не преуспеть в совершении такого же стремительного обхода в отношении правого фланга врага».

Я переговаривался с гонцом по-тюркски, зная, что воины султана Музаффари не понимают этого языка, если бы, к примеру, мы говорили на фарси, они могли поняв суть разговора, передать его содержание шаху Мансуру Музаффари. Переговариваясь с гонцом по-тюркски, я продолжал орудовать обоими руками и очень редко случалось, чтобы очередной удар моей левой или правой руки не валил наземь очередного врага.

Воины султана Мансура были настолько слабы, что временами казалось, будто я борюсь с кучей малолетних детей. Пешие воины султана Мансура Музаффари старались поразить меня своими саблями и копьями, и казалось, что нет среди них начальника, более или менее искушенного в воинской науке. Ибо будь среди них таковой, он бы им показал, что нет смысла в том, чтобы стараться поразить закованного в железо врага ударами сабель или копий, в схватке с таковым разумнее применить булаву, завалить его, нанеся удар ею по голове или хребту врага. Однако в войске султана Мансура видимо не было человека, который бы когда-либо раньше сталкивался с подобным.

Одним из показателей вялости воинов и полководцев султана Мансура Музаффари и их нежелания усердно сражаться было то, что за все то время, пока я бился пешим, я не видел ни одного вражеского воина, который будучи раненным, пытался бы снова подняться на ноги и продолжать участвовать в бою. Те из воинов и полководцев, что движимы усердием, даже получив ранение стараются подняться, чтобы в меру оставшихся сил продолжать наносить урон врагу, продолжая выводить из строя его воинов. Пока я вынужден был сражаться пешим, кто-нибудь из валявшихся на поле битвы раненных мог, приподнявшись, перерезать кинжалом мои сухожилия сзади. Случись такое, я бы повалился наземь и тогда вражеским воинам легко удалось бы прикончить меня. Однако ни разу, ни один из раненных не поднял своей головы, получив удар, воины султана Мансура валились наземь, хотя и не будучи мертвыми, они лежали сохраняя неподвижность, терпеливо ожидая пока наши конники не промчатся мимо. Когда кавалерия наша проносилась мимо них, они отползали куда-нибудь к краю поля и ждали, когда окончится сражение и каким-то образом решится их судьба. Все эти признаки указывали на то, что султан Мансур Музаффари был бездарью, он недостоин иметь войско, ибо будь он достоин того, его воины не бились бы столь вяло.