Низамуддин сказал: «О, эмир, взбирайся на лошадь, чтобы скорее увидеть одержанную тобой победу, так как я предвижу, что твоя победа близка». Я хотел вложить свою саблю в ножны, но не сумел этого сделать, потому что лезвие было покрыто таким слоем запекшейся крови, что не входило в ножны. Я протянул клинок Низамуддину и сказал: «Подержи его». Он спросил: «О, эмир, не желаешь ли ты, чтобы клинок помыли?» Я сказал: «Да, почистите его». После чего, я вскочил на коня, не выпуская из рук секиры, которую я удерживал с помощью ремешка, обмотанного вокруг кисти, сказал: «Низамуддин, ты принес мне благую весть о том, что меня вскорости ожидает победа, и за это ты должен удостоиться вознаграждения. Поскольку я знаю, что тебе нравятся черноглазые красавицы Шираза и поэтому, после нашего вступления в тот город, я дам тебе право выбрать для себя десять красивейших из них и быть их обладателем». Низамуддин ответил: «О, эмир, мне уже немало лет, поэтому десять ширазских красавиц для меня это слишком много». Я ответил: «Я назвал наибольшее число, ты же выбери столько, сколько тебе окажется под силу».

В следующее мгновение примчался гонец от сына моего Миран-Шаха и передал, что сын мой со своими конниками благополучно соединился с конниками Фаттах-бека, тем самым началось взятие в кольцо всего войска султана Мансура. Взяв на себя командование после того как я вновь сел на коня, я отправил гонцов к Фаттах-беку и Миран-Шаху с несколькими указаниями. Им и военачальникам в центре я приказал захватить шаха Мансура Музаффари непременно живым и ни в коей мере не позволить ему спастись бегством.

Вместе с тем, чтобы быстрее завершить сражение, я велел намеренно устроить несколько проходов в кольце окружения, через которые могли спастись бегством трусы и малодушные, бежавших, если их количество будет недостаточно большим, я велел не преследовать.

Вдруг я заметил группу отступающих количеством в сорок-пятьдесят человек, среди которых было несколько верховых. Я увидел, что один из них — это султан Муътасам бен Султан Зейн-уль-Абедин, командующий правым флангом войска правителя Фарса. Эта группа не представляла для нас опасности, ибо не могла впоследствии снова напасть на нас. Таким же образом бежал и командующий левым крылом, Яхья Музаффари, дрогнувший и выбравший бегство вместо гибели на поле боя. Я обрадовался ибо это соответствовало нашим интересам.

Известно, что если бегут выдающиеся командующие, ответственные за управление войском в бою, остальные воины и их начальники не будут способны к дальнейшему сопротивлению. И с того момента воины султан Мансура Музаффари начали бросать наземь свои копья и сабли и стали сдаваться.