В течении времени, пока ожидали подхода войск Шейха Умара, мои воины не теряли его даром, с утра и до вечера они рубили деревья, что росли вокруг Герата и с помощью мастеров-плотников изготавливали метательные машины и лестницы, которые должны были пригодиться во время взятия приступом города.

Я назначил штурм Герата на первый день месяца Хаммаль. В тот день два отряда моих воинов, облаченных в шлемы и доспехи, получили приказ приступить к штурму стен города с восточного и западного направлений. Всем своим искусным стрелкам я велел занять удобные позиции для поражения защитников города, видневшихся на крепостной стене. Так же я повелел ответственным за метательные машины обрушить на город град камней. Я подчеркнул, что для обороняющихся, что находились на гребне стены, нужно создать невыносимые условия, осыпая их таким плотным дождем стрел, чтобы лишить их возможности успешно противостоять тем из наших воинов, что взбирались на стены.

Малик Мухаммад Зашки в первый день применил в качестве защитного средства кипящее масло, которое лили на головы штурмующих, часть которых, несмотря на надетые на них шлемы и доспехи всё же серьезно пострадали. Защитники Герата подняли и установили на гребнях крепостной стены огромные котлы с ручками, наполнили маслом и развели под ними огонь и доведя до кипения масло, наполняли им огромные черпаки и выливали его на головы моих воинов. От невыносимых ожогов, штурмующие валились с лестниц, некоторые из них гибли. Оставшиеся в живых, не были в состоянии участвовать в бою, а невыносимая боль от ожогов не давала им ни минуты покоя.

Я находился среди лучников и вместе с ними вел прицельную стрельбу, дважды мои стрелы нашли свою цель, поразив двух человек на гребне стены, которые лили кипящее масло на головы моих воинов. Они выронили ковши из рук и, полагаю, сами получили ожоги от кипящего масла. Мы полагали, что в течении короткого времени нам удастся закрепиться на крепостной стене, что дало бы возможность дальнейшего развития успеха. Наконец, после того как полторы тысячи моих воинов были убиты, обожжены и вышли из строя, нам удалось закрепиться на одном из участков восточной части крепостной стены и через тот, уже контролируемый нами участок я непрерывно направлял свежие силы, чтобы осуществить прорыв внутрь города. Чтобы поднять боевой дух воинов, я велел Шахруху, войдя в город, крушить и жечь дома, чтобы осажденные были лишены возможности сопротивляться, укрывшись за их стенами, превращая каждое жилище в военное укрепление.

Для Шахруха я специально подчеркнул: «В бою всякое проявление жалости и мягкотелости оканчивается поражением, следует убивать, разрушать и жечь до тех пор, пока враг не будет сломлен или сдастся в плен. Возможно и такое, что стремясь обмануть тебя, враг выставит впереди своих женщин и детей, в этом случае ты должен безжалостно перерезать всех тех женщин и детей. Но после того, как враг сдался, сложил оружие, его не убивай, потому что убивать сдавшегося на твою милость врага неблагородно и против законов шариата, исключая случаи, когда он сам заслуживает это».