Шахрух отправился в город, спустя короткое время, над городом поднялись столбы дыма и я понял, что мои воины с помощью горящих факелов начали поджигать дома. Я прислушивался к звукам, раздающимся в том городе и испытал наслаждение, когда до моих ушей стали доноситься яростные вопли дерущихся, вопли и стенания женщин и детские крики, грохот рушащихся домов.

Для моего слуха никакая мелодия не может звучать слаще, чем музыка боя и по этой причине я никогда не испытывал наслаждения от мелодий чанга, уда, гануна (род гуслей). Я поражаюсь тому, что люди вместо того, чтобы избрать своим ремеслом войну, становятся земледельцами, ткачами или седельщиками, почему они не поймут, что самое лучшее и самое приятное занятие — это военное ремесло и никакой человек как в этой, так и в загробной жизни не в состоянии испытать тех приятных ощущений, которые испытывает воитель.

Если желаешь быть великим, быть властителем этого мира — избери военное ремесло. Если желаешь, чтобы твои сыновья после тебя достигли величия и власти — обучи их военному ремеслу. Поэт из Туса (Фирдоуси), могилу которого я обустроил и установил на ней надгробье, пишет:

«Дабирй аст аз пешахо арзманд Аз он мард афканда гардад баланд. (Писательство — ценнейшее из ремёсел, возносящее человека на высоты величия).

Но ученый писатель, каким бы высшим не считалось его ремесло, никогда не достигнет положения Властителя Вселенной, разве, что если займется военным ремеслом. Я почитаю ученых и всякий раз, завоевывая очередной город, не убиваю и не обижаю людей науки, тем не менее считаю, что положение ученого и связанный с этим почет, никогда не перерастёт пределов моральной, духовной ценности, если конечно он, подобно мне, не является мастером клинка и не изберет своим основным ремеслом войну. Воитель, подобный мне, повелевает сотней тысяч писателей и ученых, тогда как величайший из ученых мира, подобный ибн Халдуну (о нём и о встрече с ним в стране Шам я подробнее расскажу позднее) не имеет иного выбора, кроме как проявлять покорность воителю, подобному мне.

Я думаю личность, являющаяся воином, хоть раз увидевшая панораму битвы, слышавшая боевой клич доблестных богатырей, вопли женщин и заложников, лязг оружия, грохот от копыт скачущих коней, никогда не испытает удовольствия от нежной музыки и заигрываний кравчего, потому что из всех наслаждений мира высшим для воителя является наслаждение, которое он обретает на поле сражения.

Сражение внутри города стало более яростным и часть защитников, находившихся на гребне стены, была вынуждена покинуть свои места, чтобы поспешить на помощь согражданам, сражавшимся внутри города. Отправляя воинов перелезать через стены, я бы не успел до захода солнца обеспечить необходимую подмогу своим и поэтому приказал устроить бреши в крепостной стене, чтобы войску легче было ворваться в город и выйти из него. Когда солнце первого дня месяца Хаммаль достигло зенита, мои воины, пользуясь уменьшившимся числом и ослаблением защитников, сумели пробить пять обширных проломов в крепостной стене. К тому времени из города вышли и направились в мою сторону несколько человек, и видно было, что они несут кого-то на носилках. Когда они приблизились, я увидел, что на носилках лежит мой сын Шахрух, осмотрев его, я понял, что он еще жив, даже если бы оказалось, что он убит, я бы не был опечален. Таким же образом, когда был убит Шейх Умар (о чем я поведаю далее), это происшествие не оказало на меня и малейшего отрицательного воздействия.