Назир-ад-дин Умар, один из моих летописцев, мудрейший человек, который в настояще время из-за болезни не находится рядом со мной, утверждал, что мужчины в крепости должно быть затаились в засаде, выставив на наше обозрение одних лишь женщин, чтобы мы, впав в заблуждение вообразили, что крепость легко будет взять, попали в ту засаду. Я тоже был уверен, что здесь кроется какой-то замысел, имеющий целью перехитрить нас. Когда село солнце, я предупредил войско, что ночью против нас возможно будет предпринята атака и чтобы все были готовы к ее отражению. Женщины находились на стенах до самого захода, затем они исчезли, либо ушли спать, либо мы их не могли видеть в темноте. Ожидая ночной атаки, мы не зажигали в лагере огней, однако держали наготове факелы, чтобы зажечь их в случае сражения и видеть врага.

В ту ночь, после вечернего намаза, я ушел отдыхать в свой шатер, но по установившейся привычке в условиях предстоящей битвы, я спал урывками, затем поднялся, облачившись в доспехи и пристегнув саблю, стал вслушиваться в ночь. Не было слышно ни звука, в лагере было тихо. Зная, что воины настороже, а вокруг лагеря расставлены посты, тем не менее я решил совершить обход. Только я вышел из шатра, как до моих ушей донесся ужасный крик. Не успел он стихнуть, как раздался второй, не менее ужасный. Первый крик шел с окраин лагеря, тогда как источник второго явно находился внутри его. Было ясно, что противник перешел границу лагеря и проник внутрь его. Через несколько мгновений стало раздаваться такое множество криков, что я потерял им счет.

Воины, обязанные находиться вокруг меня в ходе боя и отвечавшие за мою безопасность (говоря современным языком — личная охрана — Марсель Брион) сказали, что это какая-то необычная ночная атака. Ибо не было слышно криков караульных, стоявших вокруг лагеря. Раздались голоса военачальников приказывавших зажечь факелы. Когда факелы зажгли, раздались новые крики: «Змеи…, змеи…». Вокруг меня так же зажгли несколько факелов и я вместе с окружающими меня воинами увидел несколько змей, ползущих в нашу сторону. Саблей я рассек надвое одну из них, однако остальные твари проползали справа и слева, некоторые возвращались и было видно, что свет факелов отпугивает их.

Я громко повелел, чтобы разожгли огни, разослал некоторых из своего окружения, чтобы они передали военачальникам сделать то же самое, чтобы отогнать из лагеря смертоносных тварей. При свете факелов я разглядел, что это были за змеи, это были «кябчэ». Наши воины накинулись на них, уничтожив некоторое число из них, при этом некоторые из воинов были ужалены, в конце концов свет от факелов заставил змей обратиться в бегство. Когда миновала опасность, исходившая от этих тварей, я прошел к наружным постам, чтобы узнать, имело ли место нападение со стороны врага или нет? Караульные, бдительно следившие за обстановкой снаружи лагеря, сообщили, что противник не показывался. В ту ночь в лагере так никто и не заснул: все боялись змей, должен признаться, что и я в ту ночь испытывал страх перед ними, поскольку однажды довелось испытать их укус (как я уже об этом рассказывал). Из лагеря временами доносились стоны укушенных змеями, и я знал, что часть их умрет, поскольку укус «кябчэ» несет смерть.