«Сатьяграха» начинается с последовательности нот, которая обычно звучит в музыке фламенко. Я уже некоторое время догадывался о скрытых связях между индийской и европейской музыкой, а испанская музыка фламенко стала для меня подтверждением. Пятнадцатью годами раньше мы с Джоанн побывали в маленьком городке Мохáкар на южном побережье Испании, где можно найти цыган, также называемых «рома». Их музыка доставляла мне огромное наслаждение. Цыганский народ, странствуя несколько веков, добрался из Индии до Европы. Цыгане принесли с собой разные элементы культуры, в том числе свою музыку, и эта музыка идеально вписалась в мой замысел начала «Сатьяграхи». В самой мелодии — в понижении второй ступени до тоники — запечатлена вся их история. Я лично повторил путь цыган, только в обратном направлении: они шли из Индии в Европу, а я ехал из Европы в Индию, всю дорогу слушая музыку по маленькому транзисторному приемнику. C первого дня пути я слушал то, что мы теперь называем world music, а из той поездки на юг Испании вывез привкус и звучание музыки фламенко, из которой позднее и проросла «Сатьяграха».

Впервые почти за двадцать лет — со времен Джульярда и Питсбурга — я составил полную партитуру крупномасштабного произведения. Мне было всего сорок два года, и я собирался, после почти двенадцати лет работы с собственным ансамблем, вернуться в мир традиционных концертных исполнений и оперных постановок. Я не забыл ни оркестровку, ни скрипичные позиции, ни особенности игры тромбонистов. Ничего не позабыл. Но мне оказалось в новинку, сколько нужно потрудиться, сколько всего подготовить, чтобы партитура годилась для использования на репетициях. Лето 1980 года я провел в Голландии за работой: прошел все этапы изучения нового произведения и его отработки на репетициях; с тех пор я много раз проходил через все это. Многолетняя работа с «Мабу Майнс» была для меня хорошей школой; правда, работа с певцами оказалась новой, отдельной специальностью. Я кое-что понимал в сочинении музыки для хора, поскольку сам много пел ее когда-то. Охотно старался сделать вокальные партии «легкими для исполнения», донимал певцов расспросами об их пожеланиях. И вскоре обнаружил: если спросить певцов, что им подходит или не подходит в вокальной партии, они обязательно ответят.

Первым, кому я показал партитуру «Сатьяграхи», стал Деннис Расселл Дэвис. Когда-то мы познакомились и недолгое время общались благодаря его жене Молли, художнице, которая увлекалась новой музыкой. Жили они в Миннеаполисе, где Деннис одно время дирижировал Камерным оркестром Сент-Пола. Это место он получил несколько лет назад, будучи новоиспеченным выпускником Джульярда, и в те первые годы напряженной творческой работы прославился сам и прославил оркестр. Когда я увидел его снова, в их летнем доме в Вермонте, Деннис собирался занять должность музыкального директора Нидерландского оперного театра в Амстердаме. Он заинтересовался «Сатьяграхой», и я специально приехал к нему, чтобы показать партитуру. Мы моментально нашли общий язык. Вообще-то, в Джульярд Деннис поступил на фортепианное отделение, но заодно выучился на дирижера. Когда я с ним познакомился, он уже был очень энергичным, деятельным и страстным рыцарем новой музыки — был и остался доныне. Вдобавок он увлекался мотоциклами, что, конечно, тоже пришлось мне по сердцу.