Трущев предупредил:

– Лаврентий Павлович просил передать, чтобы вы не связывались с Панфиловым.

– Кто такой Панфилов? – удивился Мессинг.

– Алексей Павлович. Начальник военной разведки. Он пытался уговорить вас выступить перед поляками Андерса. Никаких поляков не надо. Наши люди сами свяжутся с вами в Новосибирске.

Интерес сразу остыл. Вольф пожал плечами.

– Я, собственно…

Трущев перебил его:

– И, главное, не распускайте язык. Завтра вас доставят на Казанский вокзал – и в путь. Гордитесь, Вольф Григорьевич.

– Служу Советскому Союзу!

Они оба рассмеялись.

Глава II

Глава II

В приподнятом настроении Вольф возвращался в Новосибирск. Радовало, что Мессинг на глазах становился советским.

Была конец мая сорок второго года, хотя за Уралом, особенно после Свердловска, еще лежал снег. Двигались медленно, с длинными остановками – поезд пропускал на запад воинские эшелоны. Настроение у пассажиров было приподнятое. Вольф впервые видал так много техники, столько молодых бравых, одетых в воинскую форму парней. Казалось, эта сила способна сокрушить любого врага. В вагоне только и разговоров было об успешно начавшемся наступлении под Харьковом. В ожидании скорого изгнания фашистов Мессинг пристрастился к чтению газет. Там было много занятного – в одном из номеров «Правды», например, ему попалась заметка о патриотическом поступке пасечника Трофима Лыськова, на собственные средства купившего внуку боевой самолет. На фотографии был изображен внук в летном шлеме в обнимку с седобородым дедом. Какие еще нужны свидетельства, чтобы подтвердить единство партии и народа?

По ночам под гнетом энтузиазма и оживших надежд медиум никак не мог заснуть – прислушивался к перестуку колес и перебирал в уме события последних месяцев. Жизнь налаживалась. Ему было чем гордиться. Мессинг не сидел без дела. Он тоже внес свой вклад в приближение победы. Он не переоценивал его, и все же из проделанного на Лубянке вытекал вполне логичный вывод: человеку, способствовавшему успешному завершению операции «Близнец», пусть даже он лжепровидец из лжепровидцев, можно доверять, а это означало надежный тыл и возможность без страха смотреть в будущее.

Это много значило для бедняги шнорера!

В доверительных отношениях с советской властью были и смешные моменты, например, просьба генерала Панфилова помочь облапошить поляков и погнать их на фронт не где-нибудь в Италии или африканской пустыне, а здесь, под Москвой. Такого рода фантастические мечты ничего, кроме улыбки, не вызывали, тем не менее обещание Берии, что с Мессингом свяжутся, являлась фактом, на который теперь можно было опереться.