Следователь развел руками, однако выпустил Вольфа из здания НКВД без всякого содействия со стороны гипноза или какого-нибудь иного природного дара.

Только на улице Мессинг осознал, какую глупость он совершил.

Удивительно, но уже на следующий день его вызвали в управление. Артиста принял сам заместитель начальника областного НКВД. У него были такие же знаки, как и у Трущева, так что Вольф обратился к нему по званию – «товарищ капитан госбезопасности», тем самым демонстрируя, что он не чужой человек в органах.

Заместитель извинился за накладку и попросил не сетовать на неопытного работника, тем более что не всем следует знать, какого рода задание Мессинг выполнял в Москве. Он сообщил, что с сегодняшнего дня медиуму не надо беспокоиться насчет помощи фронту – никто больше не станет приставать к нему с домогательствами и угрозами. Затем он попросил о маленьком одолжении – выступить перед интернированными в Новосибирской области поляками. В настоящее время их свозят в Новосибирск, где собирают эшелон мобилизованных и добровольцев из пленных и беженцев, изъявивших желание вступить в польские воинские части, которые формирует генерал Владислав Андерс.

Мессинг не поверил своим ушам – неужели большевики согласились доверить такое дело человеку, который воевал с ними в двадцатом году? В тридцать девятом Андерс со своей бригадой, пытаясь прорваться в Венгрию сквозь заграждения, выставленное красноармейцами, вступил с ними в бой. Был дважды ранен, взят в плен. Отправлен в Москву, где почти два года просидел в тюрьме на Лубянке. Теперь, оказывается, он тоже выполнял особо ответственное задание?

Война, безусловно, меняла нравы в лучшую сторону.

Капитан согласился, так и есть. Каждый гражданин Польши, кто готов воевать с фашистами, имеет возможность вступить в национальные части.

– Помощь поляков не помешает. У нас много трудностей на фронте. Особенно с личным составом.

– Не хватает людей? – поинтересовался Вольф.

Капитан кивнул и своей откровенностью вполне расположил его к себе.

Мессинг горячо заверил его, что вовсе не против помощи фронту. Он понимает, как трудно сейчас его новой родине. Он никогда не забудет, что именно Советская Россия приютила его, беженца, но Польша есть Польша. Ее нельзя забыть, там его родной дом. Там папа, мама. Конечно, Мессинг с радостью выступит перед бывшими соотечественниками. Он знает цену польской дерзости. Поляки – храбрые солдаты.

Во время этого доверительного разговора Мессингу показалось, что ему представилась отличная возможность воплотить в жизнь задумку, которая с момента отъезда из Москвы не давала ему покоя. Поступок колхозника Лыськова, купившего внуку самолет, произвел на него неизгладимое впечатление, и не столько демонстрацией единства партии и народа, сколько возможностью раз и навсегда избавиться от всяких беспардонных домогательств. Пожертвуй Вольф деньги на покупку самолета, и никто не сможет упрекнуть его в нехватке любви к фронту. Он прикинул еще в поезде: если простой пасечник сумел накопить средства на самолет, то у бедняги шнорера тоже должно хватить деньжат. Это будет весьма эффектный жест.