Причем без его согласия.

Как говорится, втемную?!

Сосед, наряженный в ватный халат, казалось, вовсе не страдал от жары. Он терпеливо, с азиатской выучкой ждал ответа.

Зачем обижать хорошего человека!

Вольф представился, объяснил, что является артистом, выступает с психологическими опытами, помогает зрителям познакомиться с непознанным в человеческой психике. Случается, угадывает мысли… На словах – «иногда предсказываю будущее…» – споткнулся. Ему стало совсем невмоготу – майор Поплавский, служака из служак, оказался во много раз проницательнее знатока тайн непознанного, каким считал себя Мессинг. Ему вдруг очень захотелось поделиться с соседом наболевшим – подскажи, уважаемый, кто из нас экстрасенс, я или Поплавский?

Сосед ласково закивал в ответ. То ли он опознал мысли Мессинга, то ли догадался, что гостю плохо. Они молча переваривали беду, приключившуюся с беднягой-медиумом, лоб в лоб столкнувшимся с тремя польскими придурками в офицерских чинах, в ожидании отправки в Иран потерявших бдительность и, словно петухи, распустивших языки.

«Пшекленты москали! Кремлевский тиран! Пусть умоются своей кровью под Сталинградом!!»

Теперь Вольф в полной мере осознал цену этим словам. Она оказалась непомерно велика для маленького тщедушного медиума.

Глава IV

Глава IV

Добравшись до гостиницы, Мессинг двое суток, не раздеваясь, без всякого движения пролежал на кровати. Утром к нему зашел Лазарь Семенович. Заглянул, по его словам, проверить, не случилось ли чего с Мессингом? Тот сказался больным и попросил не беспокоить его. Кац молча откланялся, даже не поинтересовался, подписал ли он афишу или нет. Ему не надо было объяснять – если человек зашел в кирпичный дом с афишей, а вышел без афиши, к нему лучше не приставать с расспросами.

Вольф ни в коем случае не берет на себя смелость обвинять кого бы то ни было, тем более запуганного и безвредного Каца, в соглядатайстве или в доносительстве. Он вел себя согласно общему правилу, требовавшему от сознательного гражданина немедленно навестить коллегу, если его попросят об этом компетентные органы. В ту пору советских граждан, эвакуированных в Ташкент, было немало. Их были десятки, а может, и сотни тысяч. С работой в столице солнечного Узбекистана было трудно, пайки нищенские, к тому же на родине у большинства эвакуированных остались близкие люди. Кацу, например, каким-то чудом удалось выбраться из Минска. Больше не будем касаться Лазаря Семеновича, тем более что вся его семья осталась в Минске и в нужный момент он не побоялся подставить Мессингу плечо.