Мессинг онемел:

– Простите, не понял. Зачем мне составлять отчет? И при чем здесь мои соседи по купе?

Теперь Ермаков изобразил недоумение:

– Что же здесь непонятного? Вы – советский гражданин. В одном купе с вами оказались классово чуждые польские золотопогонники! Надеюсь, от вас не укрылась звериная злоба, которую они испытывают к советской власти? К сожалению, такое отношение в их среде не редкость. Вот почему нам надо детально знать о настроении этих господ, что они замышляют. Не хотите ли вы сказать, что собираетесь покрывать врагов Советской власти? Наверху о вас лучшего мнения.

– На каком верху?! – только и смог спросить Вольф.

– На самом, – майор ткнул пальцем в потолок.

Мессинг сделал паузу, перевел дух. Кошмарная идея, которую на прощание высказал майор Поплавский, внезапно обрела какой-то немыслимый фантасмагорический оттенок. Оказывается, доносчиком являлся он?!

Это была новость так новость!

Они смотрели друг на друга. Ермаков достал пачку и с неожиданным изяществом выщелкнул оттуда папиросу. Струйка дыма подтвердила, что все, что медиум только что услышал, это не шутка.

В кирпичном доме никогда не шутили. Здесь умели обращаться с врагами.

Вольф сидел на стуле, вчитывался в табачный дым и размышлял о том, что волшебная сказка, в течение трех последних месяцев питавшая его прекрасными мечтами, на поверку оказалась тупой газетной передовицей. Ожидание правительственной награды обернулось ловушкой, в которую хитроумные «бдительность», «ответственность» и «верность долгу» ловко заманили простодушного патриота. «Измы» не дремали, они были настойчивы, они в грубой форме напомнили Мессингу, кем он является на этой земле.

Опознователем мыслей! Стукачом от непознанного! И чтоб с составлением отчета!..

Так глупо угодить в лапы своих злейших врагов – это было невыносимое для Мессинга протрезвление.

Он встал, развернул афишу.

– Товарищ Ермаков, мне подсказали, что это произведение надо показать цензору и поставить у него визу. Объясните, пожалуйста, где сидит этот самый цензор? В какой кабинет обратиться? Представляете, за все время войны, где бы мне ни приходилось выступать, афишу рисовали от руки. И, признаться, неплохо рисовали. А здесь, взгляните сами, черт знает что!.. Я понимаю, сейчас война.

Ермаков, ожидавший от Мессинга чего угодно, только не разговора об афише, не смог скрыть изумления. Он долго, внимательно изучал его.

– У нас здесь свои порядки, – наконец ответил майор Ермаков, даже не взглянув на подготовленный к изданию плакат. – Не беспокойтесь, визу вам поставят. Так как насчет отчета? Кроме того, мы наметили еще несколько мероприятий. Через неделю вам предстоит выступление в Янгиюле, там расположен штаб генерала Андерса. Соберется весь цвет контрреволюции, так что будьте наготове.