– После этого выступления вы тоже потребуете составить отчет?

Старший майор резко посерьезнел. Его горячее чекистское сердце начало потихоньку закипать. Ермаков уперся кулаками в стол и спросил:

– Послушайте, Мессинг, что вы ваньку валяете?

Это было уже слишком.

– Что вы себе позволяете, молодой человек?! Только Лаврентий Павлович позволял себе грубить в разговоре со мной, а вам далеко до него и по званию и по уму. Подпишите пропуск, и я пошел.

Такой ответ привел Ермакова в изумленное состояние. Он выпучил глаза и спросил:

– Что я себе позволяю? Это что ты себе позволяешь, Мессинг?! Чтобы через два дня отчет лежал у меня на столе. И каждый день звонок, до девяти часов утра, где, когда и с кем намечены встречи.

– Вы, вероятно, сошли с ума?

– Два дня! Тебе понятно? Два дня! Можешь идти.

Оказавшись на улице, Вольф долго приходил в себя. С сожалением обнаружил, что афишу оставил в кабинете. Не возвращаться же!.. Пропуск он уже сдал, а попытаться войти без документов в кирпичный дом храбрости не хватало. Хорош он будет, когда его застукают в кабинете Ермакова.

Мессинг бездумно осмотрелся, потом двинулся куда глаза глядят. Вышел на берег Анхора, долго разглядывал стремительно убегавшую мутно-желтую воду. По обе стороны канала, там и тут дымили костры, на которых в громадных котлах готовили плов. Он зашел в ближайшую чайхану. Там его усадили на ватный ковер-курпачу, придвинули низкий столик, называвшийся хонтахта, постелили достархан, налили вкуснейший чай, угостили пловом, и за все эти бесценные в военную пору дары он расплатился советскими денежными знаками. Их у Мессинга было немало. Казалось, живи и радуйся! Этих талонов должно хватить на все – и чтобы отдохнуть с дороги, и чтобы сытно поесть, и чтобы выпить крепкого чаю.

Он огляделся. Сидевший слева сосед-узбек поздоровался с ним:

– Салом алейкум.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, дорогой, здравствуй! По-нашему надо сказать – алейкум вассалам.

Он неплохо говорил по-русски и поинтересовался, давно ли Мессинг в Ташкенте и чем собираюсь заняться?

Это был хороший вопрос. Своевременный!.. Чем бы ему заняться в Ташкенте? Он прикинул и так и эдак. Выяснилось, что более всего ему хотелось немедленно улизнуть отсюда. Он был согласен на любое средство передвижения, даже на ковер-самолет. Сказка, на глазах превращавшаяся в быль, изумляла неожиданным поворотом сюжета. Неужели для того, чтобы заняться сочинительством доносов, надо было забираться в самое сердце Азии? Теперь Вольфу стал ясен подспудный смысл напутствия, данного ему Поплавским. Отец-командир не зря намекал – будь осторожнее, но медиум не прислушался к доброму совету. Он никак не мог взять в толк, неужели его друзья-чекисты отважатся использовать знаменитого мага, имевшего разговор с самим товарищем Сталиным, в качестве бегающего с выступления на выступление доносчика.