– Это я вам обещаю.

Глава V

Глава V

Дни перемирия – так Мессинг назвал время, проведенное в госпитале – он провел на редкость беззаботно и весело. Правда, не без некоторого бодрящего, пружинистого напряжения. Видно, судьба, подготовив ему тяжелый удар, дала время порадоваться, подготовиться к схватке, получить усиленное питание, что очень важно для скорейшего выздоровления. За эти несколько дней ему удалось на своем соседе по палате отточить свой дар до неслыханной виртуозности.

Звали его… Как же его звали? Гериген, Геробой, Герасим?.. Уже не вспомнить, а вот фамилию вызубрил накрепко – Айвазян. Должность он имел неясную, но чин высокий – капитан госбезопасности, что соответствовало армейскому подполковнику[72].

Более неотесанного, а также самоуверенного и самовлюбленного человека Вольфу встречать не приходилось. Тщеславие приставленного к нему соглядатая зашкаливало за всякие разумные пределы. Он, например, даже не скрывал, что сам Гобулов назначил его на этот пост.

– Амаяк во всем доверяет мне. Знаешь почему?

Мессинг отрицательно покачал головой.

– Потому что мне можно доверять.

Многозначительно поджав губы, он кивком подтвердил сказанное.

Такая самооценка плохо увязывалась с отсутствием хотя бы какого-то образования, кроме скромных навыков, позволявших Айвазяну кое-как читать и считать до десяти. Впрочем, как Вольф понял, Гобулов университетов тоже не кончал. При этом Айвазян очень любил играть в шахматы.

К Мессингу, «мошеннику и серасенсу», он относился с откровенной барско-коммунистической снисходительностью. Меня не проведешь! Как ты, змеюка, ни вертись, а я прижму тебе хвост сапогом! При этом, как ни странно, Айвазян относился к нему не без некоторой снисходительной доброжелательности. Более того, Вольф не мог не отметить неясную струйку уважения, которую он испытывал к нему. Сначала медиум решил, что это связано с его выступлениями, на которых капитан побывал в Тбилиси. Оказалось, дело вовсе не в выступлениях, а в том, что его приглашали к Берии и вообще он «имел разговор» с Лаврентием Павловичем. Лучшей аттестации не придумаешь. «Только зачем ты, товарищ Мессинг, отказываешься сотрудничать? Какие-то капризы-мапризы! Вай-вай-вай, такой напряженный момент!.. Немец рвется к Сталинграду, а ты заюлил. Нехорошо. Не по-нашему это. Зачем?».

Мессинг по глупости начал ссылаться на непознанное в человеческой психике. Оно, мол, запрещает ему строчить отчеты на соседей по купе.

– Э-э, – скривился Айвазян. – Какие отчеты-мачеты! Так, по-дружески напиши, если, конечно, ты нас уважаешь.