С того дня пошло-поехало. Слух о Мессинге докатился до других госпиталей. Там начали выражать возмущение, почему к ним не приглашают Мессинга. Местные политработники обратились к Гобулову, и тому пришлось дать разрешение на психологические опыты, ведь формально никакого обвинения Вольфу Мессингу предъявлено не было. Держать знаменитого ясновидящего под стражей без веских оснований, тем более в Ташкенте, куда было эвакуировано множество культурных работников, а также писателей и кинематографистов, которые тоже желали лично пообщаться с Мессингом, было вызывающе опасно. Гобулов по опыту знал: с работниками культуры лучше не связываться. Особенно с писателями. Где-нибудь ляпнут, потом не отмоешься. И ноги всем не переломаешь, и в Ташкенте не удержишь, как это случилось с таким обременительным гастролером, как Мессинг.

Гобулов настоял на скорейшей выписке артиста. Его на той же «эмке», на которой он был доставлен в кирпичный дом, привезли в гостиницу «Ташкент». Вообразите, какую радость испытал Мессинг, обнаружив, что сопровождающими в машину были назначены Айвазян и Гнилощукин. Он поздоровался с обоими, был мил и весел, чем откровенно смутил их черствые чекистские сердца. На прощание они даже не пригрозили ему скорой встречей. И это правильно, само их присутствие было красноречивее любых слов.

В номере Мессинга ждал Лазарь Семенович.

Они поздоровались. Вольф позволил Кацу обнять себя, сообщил, что готов к выступлениям.

Лазарь Семенович внимательно, с неизбывной еврейской тоской заглянул глаза и кратко поинтересовался:

– Обошлось?

Медиум кивнул. Действительно, обошлось. Правда, ненадолго. Это было ясно как день.

Глава VI

Глава VI

Сразу после водворения несчастного шнорера в гостиничный номер Мессинг решил убедиться в точности расшифровки кода будущего, которое ждало его в Ташкенте. Прежде всего попросил Каца отправиться на вокзал и заказать билет в Москву. Лазарь Семенович огорчился: вы решили покинуть нас? Так скоро? Мессинг указал на сломанную ногу и пояснил, что с такой ногой ему трудно полноценно обслуживать зрителей. Ему надо подлечиться, и это желательно сделать в столице. Лазарь Семенович уныло кивнул и безропотно поплелся на вокзал. Вернувшись, сообщил, что на ближайшее время билетов нет и не предвидится. Тем более что в настоящее время пассажирские перевозки резко сокращены.

Вольф вздохнул, и на машине, присланной директором, они отправились в контору Госконцерта.

В кабинете Исламов выразил огромное удовлетворение «проделанной в госпитале работой» – он именно так и выразился, чем поставил Мессинга в тупик, – затем, отослав Каца, пригласил на небольшой сабантуй, который решил устроить по случаю выписки из госпиталя. Они отправились в чайхану, где к ним подсел дружок Исламова, назвавшийся работником местного обкома комсомола. Они вполне прилично посидели, отведали вкуснейший плов, поболтали о том о сем. Комсомольский активист объяснил Вольфу, какие первоочередные задачи стоят перед республикой. Это, прежде всего, повышение урожайности хлопчатника, ведь без узбекского хлопка нельзя производить взрывчатые вещества, а это сами понимаете, чем пахнет.