Тем ценнее было то, что, несмотря на это, он мог понять и оценить какие-то новые вещи, которые пришли в нашу жизнь. Потому что многие из тех людей, которые тоже не одобряли Нобелевку Бродского, они так ничего и не поняли в жизни до конца. А Селезнёв — понял.

…Лепский же через пару десятилетий написал и издал очень интересную книгу о нобелевском лауреате по литературе Иосифе Александровиче Бродском «В поисках Бродского».

Территория истории

Даль лечит от страха… Геннадий Алференко произнес эту фразу запросто, не акцентируя. А на самом деле она определила поведение тысяч людей в постсоветскую эпоху, возможно, десятков тысяч. Но не привычных миллионов, конечно. Горбачёвская перестройка сочинила тогда биографии тем соотечественникам, что рвались стать новыми, свободными людьми.

Но это были очень разные люди.

Некоторые были очень похожи на Алференко, Лепского и их покровителя Селезнёва. Они стремились к изменениям, к неизведанным делам, они хотели, чтобы обитатели окрестностей уютного застойного пруда почувствовали вкус к свободе, к возникновению и исполнению планов, к умному труду и трудностям, преодолению трудностей и успеху, к познанию мира, наконец.

Но никто еще не осознавал, что «благодаря» малейшим попущениям в практической экономике возникнет еще одна сила, которая разграбит одну из богатейших стран мира и сделает большинство ее граждан нищими на долгие тоскливые годы. Как ни парадоксально, эта сила родилась во многом благодаря прекраснодушным «задумкам» комсомола.

13 марта 1987 года в советском документообороте появилась мало кем в обществе замеченная официальная бумага, которую подписали в том числе и ответственные лица из ЦК ВЛКСМ, — постановление Совета министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ № 321 «Об образовании единой общегосударственной системы научно-технического творчества молодежи». Центры НТТМ должны были создаваться при райкомах ВЛКСМ. Номер постановления звучал как старый советский спортивный клич: «Три, два, один… Старт!»

Мало кем замеченная бумажка, говорите? Но кому надо было заметить — заметили и немедленно приступили к исполнению. Невинное постановление спровоцировало резкий рывок советской социалистической системы к неуправляемому капитализму.

За три первых года в СССР число центров НТТМ перевалило за 600. Такого темпа добровольного роста не знала ни одна комсомольская инновация. Было «нечто» в тексте постановления! Этим «нечто», этой привлекательной субстанцией оказались деньги. Уже через год центры НТТМ ворочали миллионами советских (!) полноценных рублей, которые, по сути, все оставались внутри новой системы. У НТТМ были невиданные льготы. Центры вовсе не платили налогов, а только вносили отчисления в «междусобойные», легальные, запланированные постановлением фонды.