Тоже вообще ничто. Все единогласно проголосовали. Если бы не Селезнёв и не вы все, коммунисты редакции, нам пришлось бы туго.

…Так был дискредитирован первый секретарь МГК КПСС Б. Н. Ельцин. Долгополов и Данилин продолжили работать, их карьеры ничуть не пострадали. Истинная партийная демократия в достойном коллективе сыграла с главным партийным секретарем Москвы злую шутку. Ельцину не удалось подавить строптивую газету. «Комсомолка» осталась самой собой. Сейчас вся эта история кажется какой-то немыслимой глупостью, но… у каждого общества свои строгости и свои глупости.

— Как Геннадий Николаевич реагировал на какие-то неожиданные события?

— Со спартанским спокойствием. Но я думал, как дорого дается ему это спокойствие, если человек время от времени попадает в ЦКБ, и всегда с язвой. Никто не давал ему покоя — все давали советы. Например: «Бросайте курить». Он курил одну сигарету за другой.

— Ты можешь мне объяснить, Коля, отчего вдруг возник миф, что Селезнёв трубку курил?

— Никогда не видел его курящим трубку. Был момент, когда он сигареты курил с мундштуком. Якобы для защиты. Я тоже начал уговаривать: «Ну зачем вы столько курите, мне за вас обидно». Он так посмотрел на меня: «Коль, хоть ты мне больше этого не говори». Я его приглашал и в «Комсомолку» после его ухода из газеты, потом и в «Труде» он бывал, где я был ответственным секретарем — заместителем шеф-редактора, — мы устраивали что-то типа «Прямых линий». Он всегда говорил:

— Последи, чтобы никто из фотокорреспондентов меня не снимал, когда я курю.

Глава 33 «Тогда всё было безупречно»

Глава 33

«Тогда всё было безупречно»

Несколько по-иному сложилась биография нашего успешного белорусского собкора Ядвиги Брониславовны Юферовой.

— Геннадий Николаевич Селезнёв сделал мне судьбу, — говорит Я. Б. Юферова, зам. главного редактора «Российской газеты». — Когда я работала собкором «Комсомольской правды» по Белоруссии, мне предлагали переехать на этаж. Но после какого-то критического материала о карьеризме в комсомоле меня пригласил очень высокий партийный начальник в Минске и сказал не без иронии: «Если вы, журналисты, такие умные, а мы тут дураки сидим, и если вы честный человек, приходите завтра на работу в горисполком или в горком партии…»

Так и случилось, что я пошла на работу в Минский горком партии, зав. отделом пропаганды и агитации. Прежде чем согласиться на это, я ездила в Москву посоветоваться с двумя людьми. Это были Геннадий Николаевич Селезнёв и Эдуард Болеславович Нордман — генерал, белорус, умный и сильный человек, один из самых знаменитых и высокочтимых людей в Белоруссии.