Я психанул. Позвонил в приемную «Комсомолки». Там была Рита Басалова. Она человек очень резкий была. Но когда она чувствовала, что необходимо срочно что-то сделать, чтобы помочь кому-то из находящихся в отдалении сотрудников, — и что она, что Екатерина Константиновна Благодарёва из стенбюро, они были готовы моментально сделать вообще всё. Ты чувствовал себя с двумя крылами. Такие ангелы-хранители. Одна — добрая, другая — жесткая. Благодарёва и Басалова.
Рита меня соединила с Селезнёвым. Я говорю: «Так и так, они третьи или четвертые сутки меня в гостинице держат… Это что за неуважение к газете?» Он: «Жди, за тобой сейчас придут». Я полез в душ. Буквально через полчаса стук. Приходит помощник — капитан Филин. Говорит: «Вас ждет командующий». Я говорю: «Теперь командующий должен подождать». Оделся, привел себя в порядок, пришел к командующему. А там уже оперативная карта раскрыта, коньячок стоит, конфеты. Говорит: «По вашему поводу позвонил командующий погранвойсками КГБ СССР Матросов. Поэтому сегодня у вас рейс в город Керки. Это граница с Афганистаном. Откуда вы будете переправлены». Я говорю: «Обязательно нужно было, чтобы я звонил Геннадию Николаевичу Селезнёву?» Он говорит: «Ах, вот оно что… Ну, конечно, разве мог Матросов Селезнёву отказать?!» Я понял, что Геннадий Николаевич со всей этой своей интонацией властным людям хорошо знаком…
Я это тоже в нем всё оценил. А потом я еще оценил, что он был человеком какой-то чрезвычайно дружеской, товарищеской нежности. Вот недавно была годовщина смерти Зои Ерошок (интервью, повторяю, состоялось в ноябре 2019 года. — Т. К.)… И «Комсомольская правда», и потом наша редакция «Новой газеты» дружили и с ней, и с ее папой. Валентин Поликарпович Ерошок всегда был гостем всех редакций, привозил по-отечески всем нам рыбу. Он был председателем рыбколхоза в Темрюке. И вот в одной из маленьких квартирок в Отрадном, которые получили некогда несколько сотрудников «Комсомолки», в Зойкиной однушке, которая была размером, как кухонька, за столом с папой, который делал прозрачную уху, тушил привезенную рыбу, разделывал судака икряного, привезенного из Темрюка, Зоя собирала гостей. И всегда приезжал Геннадий Николаевич Селезнёв.
Т. К.Потом мы уже ушли из «Комсомолки», а он уже ушел из «Учительской газеты», и уже даже ушел из «Правды», был спикером парламента, но, когда приезжал папа, звонила ему Зоя и говорила: «Геннадий Николаевич, папа приезжает». «Ну, давай сегодня вечером», — говорил Селезнёв. И не было случая, чтобы он пропустил наши дружеские посиделки. Уже прошли все оставшиеся в истории собрания, когда ушла из «Комсомолки» значительная часть коллектива, а многие остались, но Володя Сунгоркин тоже всегда сидел за этим столом. Зойка ему звонила и говорила: «Суня, приехал папа!» Он говорил: «Есть, Зоя!» И в любую секунду приезжал. Сколько же нас там помещалось! Кушнерёв, Селезнёв, Сунгоркин, я, Зоя, Ядя Юферова, Боднарук бывал. С Инной Павловной Руденко мы в других местах собирались…