— Раскола в «Правде» не было никогда, — считает Валентина Никифорова. — Были люди, которые уходили — и ушли. Кто-то потом пытался создать свое издание. В редакции оставались одни единомышленники. Потому «Правда» и выжила, и помогала другим выживать.

— Кому или чему помогала? Можете привести примеры?

— Был сохранен Мавзолей Ленина благодаря «Правде». Сохранили мемориал захороненных у Кремлевской стены.

— Как проявлял себя Селезнёв в ту пору?

— Он был искренним, честным, без притворств. Хороший журналист. Журналист от жизни. Геннадий Николаевич знал, что такое жизнь. Поэтому пустословия не допускал.

На фоне ветеранов в серьезном коллективе «Правды» выделился молодой Игорь Мосин, теперь главный редактор известного, востребованного журнала «Женское здоровье». Ему много приходится размышлять о качестве работы журналистов, тогдашних и теперешних, об организации работы СМИ:

— В советское время была четкая и продуманная система воспитания кадров, особенно журналистских — вспоминает Игорь Иванович. — Любой мало-мальски способный журналист, который работал на периферии, мог попасть в Москву, в центральную газету, поездить, мир посмотреть и полностью реализовать свой творческий потенциал, если у него было такое желание.

Сам Мосин начинал карьеру в газете «Труд», в «Известиях» печатался еще студентом, работал и в «Социалистической индустрии»:

— Там везде были гигантские отделы собственных корреспондентов — сети собкоров по стране и в разных странах мира. Это говорит о том, насколько пресса была важным инструментом, даже институтом влияния на общественное сознание, насколько высоко она ценилась государством. И насколько высок был социальный, профессиональный статус журналиста того времени.

Когда Геннадий Николаевич был назначен заместителем главного редактора газеты «Правда», я там работал специальным корреспондентом отдела науки, и мы общались с ним совсем немного, разве что по номеру. Дистанция от спецкора до заместителя главного редактора была очень заметной.

Редактором нашего отдела науки был известный журналист Владимир Степанович Губарев, много лет проработавший в «Комсомолке». У него и в профессиональных кругах, и внутри редакции был авторитет человека творческого. Масса сценариев, книг и несколько пьес, в том числе пьеса о Чернобыле — «Саркофаг». Она ставилась наибольшее количество раз в театрах мира среди советских пьес. Конечно, Губарева благодаря этой работе хорошо знали за рубежом. За рубежом стоило только сказать, что перед вами автор пьесы «Саркофаг», как тут же начинались совершенно другие разговоры, совершенно другое внимание. Как-то на нашей таможне таможенник посмотрел его паспорт и говорит: «А вы тот самый Губарев, который написал „Саркофаг“?»