Н. А. Нарочницкая, доктор исторических наук, политик, общественный деятель (из выступления): «…Мне самой надоели обкомы, я без сожаления расставалась с ними. Коммунистический эксперимент исчерпал себя. Нужно было менять, но не крушить державу! Ее же не большевики создавали».

Н. И. Рыжков, политик, бывший председатель последнего Совета министров СССР, написал в книге «Перестройка: история предательств»: «Исторической драмой нашей демократии является то, что она утвердила себя через развал единого государства. Наш соотечественник Александр Солженицын сказал: спуститься с вершин тоталитаризма можно только с туго натянутыми вожжами, но это — всего лишь рассуждение, теория, а реальность — СССР скончался… Известная поэтесса Юлия Друнина — знаю от нее! — всей душой радовалась демократическим переменам в нашей стране. Но слишком многое остро тревожило ее. Она покончила с собой, написав последние строки последнего своего стихотворения: „Но боюсь, что и вы бессильны, потому выбираю смерть. Как летит под откос Россия, не могу, не хочу смотреть!“

Да, мы еще психологически не воспринимаем, что живем-то уже не в едином государстве. Сепаратистские движения, густо замешенные на национализме, борьба демократических сил с Центром, которому приписывались имперские устремления, привели к распаду государства».

Глава 3 Россия, летящая под откос

Глава 3

Россия, летящая под откос

Форосский узник, седой московский трибун, путчисты, ельцинисты, горбачёвщина, митинги, танки, предательство, «под откос», приостановка, запрет, развал… Слишком много необычных слов и понятий подсунул нам 1991 год, особенно пять его последних месяцев начиная с августа.

Отличие высказывания Н. И. Рыжкова от первых трех свидетелей тех событий состоит в том, что оно было сделано по горячим следам: его книгу «Перестройка: история предательств» сдали в печать в конце 1991 года, и вышла она в мае следующего года, а остальные говорили и писали позже. Зато у Николая Ивановича можно прочесть свежее воспоминание о последнем чисто советском вечере. Вот оно (18 августа 1991 года Рыжков идет до ворот казенной подмосковной дачи с двумя неназванными писателями, бывшими у него в гостях):

«…Уже под вечер, затемно провожал гостей к калитке.

— Кто у вас в соседях? — спросил один из них, кивая на высокий, свежепостроенный зеленый забор.

— Вице-президент, — дипломатично ответил я: мол, каково же доверие ко мне, бывшему! Такое высокое соседство…

— Пустой человек, — отреагировал гость, — еще по комсомолу его знаю.

— Президенту виднее… Вдруг да он еще покажет себя?